in

Молящийся Эсав

image_pdfСохранить в PDFimage_printПечатная версия

«И сказал Эсав Яакову: “Налей мне красного, красного этого”».

Берешит (25:30)

Объясняет рав Шалом Швадрон: В хейдере учат нас просто. Описывают, как Эсав пришел с ружьем и штанах цвета хаки, плюхнулся в кресло, а ноги положил на стол. Раскрыл рот и попросил «Дай похлебать мне». Но не всё так просто. По словам мидраша «чреву злодеев недостает» – это Эсав, сказавший Яакову «дай похлебать мне». Сказал раби Ицхак бар Зейра: раскрыл рот, как верблюд, и сказал – “я открою рот, а ты залей мне туда”. Но нужно еще знать, что написано в Гмаре: жизни Эсава угрожала опасность. «Так как охватил его чрезмерный голод», можно и нужно было дать ему поесть.

Если так, то я спрашиваю, что за нужда в его словах “красного, красного этого”, и “потому дали ему имя Эдом”… Ведь его охватил чрезмерный голод, и он лишь просил поесть?

А объяснение такое: в тот особый час – кончины праотца Авраама, мир ему, столпа мира, на похороны которого прибыли все цари востока и запада – в конце дня пришел с поля Эсав (совершив пять грехов) и не просил “спасите меня! Моей жизни угрожает опасность, дайте мне поесть”. Но сказал: дайте мне “красного, красного этого”. Красный цвет бросился ему в глаза. Этим высказыванием он открыл нам свою сущность – и дали ему имя “Эдом”!

То есть Тора, давшая ему новое имя “и потому дали ему имя Эдом”, раскрывает нам здесь тайну. Такую тайну, что без Торы мы не смогли бы это понять. В нем бушевала страсть. (Его сердце раскрылось в это мгновение).

Написано в Зоар, что Эсав удостоился того, что его голова похоронена в пещере Махпела, так как его голова была на том же высоком уровне, что и у нашего праотца Яакова, мир ему, но “сердце его не было хорошим”. В сердце заключалась его проблема.

Эсав – не только образ прошлого, принадлежащий истории. Эсав присутствует в нашей повседневной жизни. В каждом поколении есть свой Эсав…

Говорят, что рав, автор книги “Сфат эмет”, сказал: Эсав ходил в штреймеле и белых гольфах, и даже говорил слова Торы на третьей Субботней трапезе… Почему он так говорил? Чтобы научить нас не думать, что “Ну, Эсав – это что-то особое, но я никогда не буду таким плохим… и даже наполовину таким, как он” …Нет. Нельзя так думать. Ведь и Эсав был известен своей умной головой и талантами, но, несмотря на это, был Эсавом…

И если вы хотите послушать о малом Эсаве, расскажу вам.

Дело происходило поздним вечером. Приближалась полночь. Улицы были пусты, а некий еврей собирал миньян для молитвы в штиблах (маленький домик-синагога – идиш) в районе Меа Шеарим.

В те дни не просто было собрать людей в такой поздний час. «Реб еврей! Ты уже молился маарив? Ты – шестой, не хватает еще четырех человек. Подожди немного, будет у нас полный миньян», – кричал человек, вышедший собирать людей.

Лишь через полчаса он собрал полный миньян. Я тоже был там. Я видел, как этот человек с большими усилиями собирал десятерых. Когда нашлись все десять, мы зашли в синагогу и наш реб-праведник, собиравший миньян, подошел к биме.

В этот момент из соседнего переулка выскочил человек средних лет. Он был одет в светлый костюм, на голове его была светлая шляпа. Человек, тяжело дыша, вбежал в синагогу. Он был одиннадцатым. (Если бы он пришел на четверть часа раньше, то сэкономил бы людям много сил).

Он подошел к биме и умоляющим голосом попросил хазана: «Реб-праведник, сегодня йорцайт моего отца. Я хочу молится перед бимой».

В синагоге воцарилась тишина. Люди ждали. Реб-праведник поднял голову и с удивлением на него посмотрел: «Я работал полчаса, чтобы найти миньян, а ты пришел в последний момент и хочешь отнять у меня биму?! Иди, поищи другое место..!»

Человек поразился: «Но у меня есть обязанность. Я пришел издалека, так как думал, что, может быть, сумею найти миньян, чтобы помолиться за возвышение души моего отца, благословенна его память… Сделай доброе дело! Пожалуйста!»

Люди ошеломленно молчали, ожидая дальнейшего развития событий.

Реб-праведник возвысил голос. Ему пришла в голову мысль, и он ее высказал: «Ага, у тебя йорцайт, а ты ждешь до позднего ночного часа. Именно из-за этого не полагается тебе молиться около бимы…»

Он оттолкнул его двумя руками и демонстративно начал: «И Он Милосердный искупит грех»… «Я встал, – рассказывал раби Шалом, – громко провозгласил: «Эсав молится маарив» и вышел из синагоги.

Report

What do you think?

Особенность ЕВРЕЙСКОЙ ЭТИКИ. 1-ый урок по Пиркей Авот

Как понять, что Ицхак ошибочно считал Эсава праведником?