Вопрос:

В книге Шмот (15:1) сказано: «Тогда воспел Моше и сыны Израиля эту песнь Всевышнему». Означает ли это, что Моше сначала пропел всю песнь, а затем народ повторил её за ним? И как вообще он мог петь, если о нём сказано, что он был «тяжёл на уста и тяжёл на язык» и «необрезан устами», как объясняется в мидраше Шмот Раба?

Ответ:

Мудрецы в трактате Сота (30б) приводят несколько объяснений того, как именно исполнялась «Шират ѓа-Ям». По одному мнению, Моше произносил каждую строку, а народ повторял её. По другому — Моше произносил начало, а народ отвечал припевом. Есть и мнение, что он сказал всю песнь, а народ присоединился к нему. Поэтому нельзя однозначно утверждать, что сначала Моше пропел всё целиком, а потом за ним повторили — традиция передаёт разные варианты.

Теперь о его речи. Когда Моше сказал Всевышнему, что он «тяжёл на уста», Всевышний ответил ему в книге Шмот (4:11): «Кто дал уста человеку? … Не Я ли, Всевышний?» Это означает, что сама способность говорить находится в руках Творца. Если Всевышний поручает человеку великую миссию, Он даёт и силу её исполнить. Тем более в момент величайшего раскрытия — после рассечения моря — речь Моше была пророческой, вдохновлённой свыше.

Но можно ответить и проще. Известно, что люди, которые заикаются или испытывают трудности в обычной разговорной речи, часто не имеют проблем при пении. Пение задействует иной механизм речи. Поэтому даже если у Моше были трудности в повседневном разговоре, это не означает, что они проявлялись во время возвышенной песни.