Ицхак говорит: «Голос Яакова, а руки Эсава» (Берешит, 27:22). Эти слова мудрецы истолковали так: «Когда голос Яакова звучит в синагогах, руки Эсава не властны над ним» (Берешит раба, 65:20). Голос Торы и молитвы составляет силу Яакова. Когда этот голос звучит как должно, руки Эсава не имеют над ним власти.

Но здесь возникает вопрос: как мудрецы вывели из этого стиха, что голос Яакова исключает власть рук Эсава? Ведь в самом стихе оба признака присутствуют одновременно: и «голос Яакова», и «руки Эсава»!

Мне довелось услышать такое объяснение: именно недоумение Ицхака лежит в основе этого толкования. Его слова выражают не просто два наблюдения, стоящих рядом, а удивление: если это «голос Яакова», как могут быть здесь «руки Эсава»? Ведь одно противоречит другому!

Из этого противоречия мудрецы и заключили: когда голос Яакова звучит как должно, руки Эсава не властны над ним.