В эти дни, когда мы сталкиваемся с ощутимой угрозой со стороны ядерной программы Ирана — режима, открыто заявляющего о своем стремлении уничтожить, не дай Бог, еврейский народ, — легко поддаться тревоге. Иран — государство, обладающее огромными ресурсами, передовыми технологиями и интеллектуальным потенциалом.
Однако мы воочию видим, что, несмотря на всё это, Всевышний до сих пор не позволил им завершить создание этого разрушительного оружия.
Мы не знаем, как будут развиваться события в будущем, но в моменты неопределенности важно оглянуться назад и увидеть, как Высшее Провидение направляло ход истории. Представленная ниже статья возвращает нас во времена Второй мировой войны и показывает, как нацистская Германия, имея все возможности для создания атомной бомбы, так и не смогла заполучить абсолютное оружие. Сквозь череду, казалось бы, случайных совпадений — от изгнания выдающихся еврейских ученых и роковой ошибки в расчетах из-за пылинки до немыслимых по своей дерзости диверсий — проступает «невидимая рука», не позволившая злу завладеть миром. Эта историческая параллель вселяет в нас надежду и напоминает о том, Кто на самом деле управляет историей и хранит нас в каждом поколении.
Невидимая рука.
Как Провидение не позволило тьме завладеть огнём
В истории человечества есть мгновения, когда сквозь сухие факты, чертежи и военные сводки начинает проступать нечто большее. Цепочка, казалось бы, случайных совпадений, необъяснимых ошибок гениев и невероятных спасений сплетается в единый узор — и верующий человек без труда распознаёт в нём руку Творца, отводящего мир от самого края пропасти. Одним из самых поразительных свидетельств такого Провидения является история о том, как Третий рейх, обладая всеми необходимыми возможностями для создания атомной бомбы, так и не смог завладеть абсолютным оружием.
Открытие, сделанное не в то время и не в том месте
Зима 1938 года. В лаборатории Института химии кайзера Вильгельма в Берлине происходит событие, которое навсегда изменит ход истории. Отто Ган и Фриц Штрассман проводят опыт, в ходе которого ядро урана расщепляется впервые в мире. Именно в нацистской Германии — режиме, уже готовящемся погрузить человечество в самую кровавую войну в его истории, — был открыт путь к высвобождению энергии чудовищной разрушительной силы. У Гитлера была фора перед всем остальным миром: лучшая в Европе химическая промышленность, богатейшие урановые рудники в аннексированной Чехословакии, блестящая школа теоретической физики. Казалось, ничто не может помешать силам зла овладеть огнём, способным испепелять целые города за секунды.
Тирания изгоняет собственный разум
В июле 1938 года Лиза Мейтнер покидала Берлин с десятью марками в кармане и небольшим бриллиантом на случай взятки патрульным — всё, что она могла взять с собой, спасаясь бегством через голландскую границу. Выдающийся физик и ближайший соавтор Отто Гана была вынуждена бежать из-за своего еврейского происхождения. Та самая учёная, которую режим вытолкнул вон, вскоре даст математическое обоснование берлинскому открытию и введёт в науку термин «расщепление ядра».
Мейтнер была не одна. Альберт Эйнштейн, Лео Силард, Эдвард Теллер, Джеймс Франк, Макс Борн — десятки величайших умов эпохи, спасаясь от антисемитских законов, покидали Европу и оседали в американских университетах. Творец словно позволил злу самому ослепить себя: те самые учёные, которых отверг Гитлер, в итоге составили интеллектуальное ядро Манхэттенского проекта. Злоба режима разрушила его собственные стратегические планы.
Пылинка, изменившая всё
В Германии, однако, оставались выдающиеся физики. Во главе «Уранового проекта» встал сам Вернер Гейзенберг — один из создателей квантовой механики и лауреат Нобелевской премии. Немецкая ядерная программа набирала обороты. И именно здесь произошло второе, поистине мистическое вмешательство свыше.
Для создания управляемой цепной ядерной реакции необходим замедлитель нейтронов. Существовало два доступных варианта: тяжёлая вода и графит. Графит был дёшев, широко доступен и, как покажет будущее, вполне пригоден — именно его успешно применили американцы. В 1941 году педантичный и скрупулёзный экспериментатор Вальтер Боте получил задание исследовать свойства графита. Он провёл опыты и вынес вердикт: графит поглощает слишком много нейтронов, поэтому он непригоден.
Как выяснится лишь после войны, Боте не ошибся в расчётах. Но образец графита, предоставленный ему для экспериментов, содержал мельчайшую примесь бора — одного из самых мощных поглотителей нейтронов.
Ничтожная доля в одну тысячную процента полностью исказила результат. Педантичный немецкий ум — парадоксальным образом — не усомнился в чистоте исходного материала. Германия полностью отказалась от доступного графита и сделала ставку на тяжёлую воду — редчайший и крайне сложный в производстве материал.
Был ли это просто грязный кусок угля? Или невидимая рука намеренно опустила пелену на глаза блестящего физика, направив его по ложному, тупиковому пути? Верующий знает ответ.
Чудо в ледяном ущелье
Ставка на тяжёлую воду поставила весь немецкий проект в полную зависимость от единственного в мире завода, способного производить её в промышленных масштабах, — предприятия «Веморк» в оккупированной Норвегии.
Февраль 1943 года. Девять норвежских бойцов Сопротивления, прошедших подготовку в Британии, спускаются на парашютах в заснеженные горы Хардангервидда. Завод «Веморк» казался абсолютно неприступным: он возвышался на отвесной скале над ледяным ущельем, и единственный подход к нему — подвесной мост — охранялся усиленным немецким гарнизоном. По всем законам военной логики, задание было невыполнимым.
Норвежцы принимают решение, граничащее с безумием: во мраке зимней ночи они спускаются на самое дно обледенелого ущелья, пересекают наполовину замёрзшую реку и начинают карабкаться по почти вертикальной скале — туда, где их не мог ждать ни один часовой. Каждое движение в кромешной тьме грозило мгновенной гибелью, но они взошли. Незамеченными они проникли в цех высокой концентрации, заложили взрывчатку и исчезли за секунды до взрыва. За время операции «Ганнерсайд» не прозвучало ни единого выстрела, не пролилось ни капли крови. Взрыв уничтожил накопленные запасы тяжёлой воды и вывел оборудование из строя на долгие месяцы. Военные историки по сей день называют эту операцию одним из самых дерзких и успешных диверсионных актов Второй мировой войны. Шаги этих девяти людей в ту ночь, несомненно, направляла рука свыше.
Слепота самого диктатора
В завершение Творец лишил самого Гитлера дара стратегической прозорливости в отношении этого оружия. Фюрер, одержимый жаждой немедленного возмездия, требовал от учёных оружия, которое можно применить уже завтра.
Физики честно докладывали, что на создание бомбы уйдут годы. Гитлер потерял интерес к проекту, урезал финансирование и перенаправил ресурсы на создание баллистических ракет «Фау-2». Ракеты сеяли смерть и ужас, но были не способны изменить исход войны так, как это сделала бы ядерная бомба.
Эпилог: изумление тех, кто не понял
В августе 1945 года захваченные немецкие физики, содержавшиеся в английском поместье Фарм-Холл, услышали по радио сообщение о бомбардировке Хиросимы. Они не поверили. Гейзенберг и его коллеги были убеждены, что американцы отстают от них на годы. Они не понимали, как это стало возможным — не понимали, потому что искали объяснение там, где его нет: в науке и технологиях. Они не знали, что против них был сам Творец.
Заключение
Если собрать все части этой мозаики воедино: саморазрушительную гордыню режима, изгнавшего собственных гениев , роковую пылинку бора в графите Вальтера Боте, почти мистический подвиг девяти норвежцев в ущелье и стратегическую слепоту самого диктатора, — ответ становится очевидным. Наука, политика и случай были лишь инструментами в руках высшей воли. У Третьего рейха было время, были умы и были ресурсы. Но у него не было благословения. Рука Творца неуловимо, но твёрдо направляла ход истории — через ошибки, через чудеса и через человеческое мужество, — не позволив тьме получить оружие, способное уничтожить Его творение.
