Во время недавнего визита в Рим мне повезло побывать на экскурсии по Колизею — наш гид оказался опытным археологом, чье исследование для получения докторской степени было сосредоточено на еврейской жизни в древнем Риме. Благодаря ему мы узнали, что вопреки представлениям, навязанным Голливудом о боях гладиаторов, мужчины, сражавшиеся на древних аренах, были не крупными накаченными воинами, а, скорее, исхудавшими рабами, и их зачастую жалкие попытки как-то выжить развлекали римлян.
Нам рассказали, что свирепых животных, которых использовали в боях, специально морили голодом в течение нескольких дней, чтобы сделать зверски голодными. Тем временем, рабов кормили ячменем, чтобы они немного поправились и обрели жировую прослойку. Благодаря этому клыкам борющихся с ними животных (или настоящим римским воинам) требовалось больше времени, чтобы добраться до внутренних органов несчастных, ну а заодно бой становился более кровавым, а это так нравилось зрителям на трибунах.
Как правило, рабы в неравном бою погибали, будучи растерзанными, съеденными или зарезанными. Те же немногие гладиаторы, которым каким-то образом удавалось выжить и победить благодаря ловкости или удачной атаке, были обязаны вновь идти в бой. И если из раза в раз боец продолжал побеждать, то в конечном итоге ему даровали определенный уровень независимости, он даже мог жить среди римских граждан почти что как свободный человек.
Пока мои товарищи обсуждали услышанное от гида, я размышлял о том, что еврейский закон запрещал посещать такие бои, рассматривая римские цирки и театры как языческие обычаи. Любые подобные акты насилия, особенно кровавые бои, устроенные для развлечения, никогда не были тем, что допускает иудаизм.
Мне вспомнилось, что в Талмуде говорится о том, как римские завоеватели Израиля увозили в Рим корабли, полные еврейских юношей и девушек в качестве рабов, обрекая их на существование в постоянном унижении. Я представил испуг и ужас этой молодежи, когда их гнали в столицу империи, где обычаи, столь чуждые жизни на Святой Земле, были неотъемлемой частью жизни граждан. Какими же потерянными они чувствовали себя среди этой культуры!
Внезапно мои размышления прервал голос гида: «Наши археологические исследования обнаружили свидетельства того, что существовал один известный еврейский гладиатор».
Эти слова заставили всю группу замолчать, обернуться к нему и прислушаться.
«Как вы все знаете, во времена нацистского правительства немцы требовали, чтобы евреи носили на одежде желтую звезду, чтобы их можно было идентифицировать, — продолжал он. — Так вот, эта идея не нова: на протяжении всего Средневековья разные страны практиковали нечто подобное. Евреи должны были носить необычные головные уборы, вещи определенного цвета и прочее. И в Древнем Риме тоже прослеживалась практика такого рода: символом земли, ныне известной как Израиль, там было изображение пальмы. В Италии этих деревьев не было в изобилии, зато они часто встречались на Ближнем Востоке, что и вызвало подобную ассоциацию. Еврейские рабы в Риме должны были носить на себе символ пальмы, тем самым демонстрируя, что римляне завоевали их родину и взяли жителей в плен.
И вот в Помпеях мы нашли дом человека, который, очевидно, когда-то был гладиатором. На его шлеме и плаще было изображение пальмы, что позволяет идентифицировать владельца как еврея. Судя по всему, он умудрился пережить многочисленные бои, и ему разрешили поселиться среди горожан.
Пока что это единственное найденное нами доказательство того, что когда-то существовали еврейские гладиаторы. Мы предполагаем, что было немало еврейских рабов, которых заставляли выходить на гладиаторские бои, но о победах других в этих жестоких сражениях мы, к сожалению, не знаем».
До победного конца
Еврейский гладиатор – само это понятие у меня не выходит из головы… Какой мог быть выбор у голодающего раба? Отказаться выйти на ринг означало смерть. Согласиться, но оставаться пассивным, не реагируя на атаку соперника, будь тот солдат или зверь, означало пожертвовать своей жизнью под улюлюканье и аплодисменты тысяч зрителей. А вступить в схватку, чтобы себя спасти, означало следовать еврейскому принципу, требующему лишить жизни того, кто пытается тебя убить. Этот еврейский раб сражался (или успешно оборонялся?) и победил. Но тогда ему предстяло выйти на арену вновь.
Каким-то образом, видимо, прошло немало времени, гладиаторские бои стали его карьерой. Он выходил победителем еще и еще. И, по-видимому, его уже объявляли как еврейского бойца, и зрители за него болели, хорошо зная, на что он способен. Он преуспевал каждый раз и, как я себе это представляю, постепенно принял образ воина, сильно отличающийся от того, каким он был воспитан с детства.
Остался ли он евреем? Так или иначе, да, ведь он должен был носить все ту же одежду с пальмой, идентифицирующую его как еврея. А его душа?.. Что стало с самооценкой, мироощущением? И была ли это борьба до победного конца — в том смысле, что победил ли он свою настоящую еврейской сущность?
Ханукальная битва
Я вспоминал древние события, связанные с Ханукой, думал о благочестивх священниках из семьи Хашмонаев, которые были вынуждены изо всех сил сражаться против врагов, настроенных уничтожить иудаизм и лишить евреев права на жизнь в соответствии с Торой.
Об этом говорят нечасто, но ведь в конце концов Хашмонаи были побеждены римлянами, а началось это с поражения от рук полководца по имени Помпей. Одни не выжили, многие ассимилировались. Хашмонаев больше нет, а мы не столько прославляем их физические успехи, пусть и героические, сколько сосредотачиваемся на отстаивании святости и последствиях тех времен, которые послужили сохранению того, что и сегодня свято для евреев.
Наш народ и праздник Ханука продолжают существовать. Мы сохраняем память о тех древних событиях, зажигая свечи и вознося гимн благодарности и хвалу Богу за спасение Его народа, продолжающего жить с беззаветной любовью к святому. Мы не говорим, что тогда была священная война, не прославляем физическую мощь Хашмонаев, нет!
После Холокоста призыв еврейского народа навсегда стал «Никогда больше!». Некоторые из-за этого даже подвергали сомнению существование воинской мощи евреев в том, что касалось защиты наших жизней, наших прав и идентичности, дотошно исследуя эту тему.
Праотец Ицхак когда-то благословил своего сына Яакова и его потомков «силой голоса» — и мы по сей день используем эту силу в молитвах и при изучении Торы. Физический же аспект мощи он оставил для другого сына, Эсава, и всех тех, кто произойдет от него.
На протяжении всей долгой и тернистой истории жизни в изгнаниях наша задача заключалась в том, чтобы найти необходимый баланс между ощущением своей идентичности как народа, чья сила заключается в его голосе молитвы и при изучении Торы, и полезным, а иногда настолько жизненно необходимым для выживания умением занять жесткую агрессивную позицию, которая позволила бы себя защищать.
Сохранить нашу подлинную идентичность — это настоящий вызов. Продолжают ли евреи считать себя духовным народом, который руководствуется высокими ценностями и стремлением жить нравственной жизнью, или мы приглушили этот священный внутренний голос нашей души, чувствуя себя комфортнее в стремлении к материальному, мирскому, стирая границы между духовным голосом Яакова и физическими руками Эсава?1
Кто мы: гладиаторы, выходящие из каждого кровавого боя победителями, или потомки «сидящего в шатрах» праотца Яакова,2 приверженные свой вере и уникальной миссии быть светом для других народов?.. А ведь тот же Яаков боролся с ангелом Эсава и победил!
Воинов из семьи Хашмонаев давно уже нет, а духовный голос евреев остается нашей самой могущественной силой, благодаря которой нам удается выстоять вопреки обстоятельствам из поколения в поколение. Но, если уж необходимо, мы и физически можем сражаться и побеждать – главное, не путать приоритеты.
Сноски
- Берешит, 27:22.
- Там же, 25:27.
