в ,

Моше или фараон: на кого больше похож ты?

image_pdfСохранить в PDFimage_printПечатная версия

Вы должны принять решение. Это или конфликтная ситуация, которую вы пока не смогли разрешить, или новые горизонты, вызывающие беспокойство и определенный стресс. На самом деле это может быть что угодно, что требует от вас сделать так называемый прыжок веры, изменить свою точку зрения или стать лучшей версией себя.

Готовы ли вы открыться новым возможностям? Или предпочтете закрыться и консервативно придерживаться того, что знаете? Вы стремитесь доискаться до правды, какой бы она ни была, или слепо отстаиваете свою позицию? Все ваши решения зависят от того, как вы определяете себя, свою миссию в жизни — и что вы желаете увидеть в конечном итоге.

В начале второй книги Торы, Шмот, мы читаем о двух диаметрально противоположных личностях — Моше и фараоне: первым был лидером еврейского народа во время одного из самых необыкновенных действий, описанных в Торе, а другой — организатором чрезвычайно гнусных преступлений против евреев.

Один был слугой Всевышнего и принес своему народу искупление и свет надежды; другой сам провозгласил себя «богом», действовал исключительно во имя собственных интересов и принес своей некогда великой и цветущей империи разрушения и тьму.

И все же между ними есть нечто общее: слово «Вот!»

Начиная с одного и того же слова, и в жизнь Моше, и в жизнь фараона приходят глобальные изменения, при этом каждый из них демонстрирует себя со своей истинной стороны.

Недавнее прошлое

В недельной главе Шмот мы видим, как фараон выстраивает идейную стратегию антисемитизма (кстати, есть мнение, что Гитлер смоделировал свою пропагандистскую машину, опираясь на идеи фараона).

Тора представляет нам фараона как «нового царя, который не знал Йосефа».1 Совершенно очевидно, что ни один египетский правитель не мог не слышать о том, кто такой Йосеф, что он сделал для государства и как еврейский народ оказался в Египте. В самом начале евреи были почетными гостями, приглашенными самим фараоном обосноваться в его плодородной стране — так тот выражал признательность за то, что Йосеф не просто спас Египет от голода, но и наполнил царскую казну несметными богатствами, поскольку весь цивилизованный мир приходил к Йосефу, нуждаясь в зерне.

Темная сторона признательности

Но у этой признательности была и темная сторона.

Для человека вроде фараона, который считал себя настолько всемогущим, что провозгласил божеством, было обидно чувствовать себя обязанным еврейскому народу и его Богу. Поэтому он сделал все, чтобы после смерти Яакова, Йосефа и всех его братьев его народ избавился от каких-либо остатков благодарности. Поэтому фактически дело не в том, что новый фараон кого-то «не знал», а в создании нового исторического и политического повествования, превращающего людей, которые внесли значительный вклад в развитие общества, в так называемую угрозу этому самому обществу и ведении последующей демонизации.

Как известно любому настоящему деспоту, кратчайший путь к власти — создать гротескный образ врага, а затем посвятить свою жизнь его уничтожению и объявить себя национальным героем.

Процесс демонизации

«Вот, народ сынов Израиля многочисленнее и сильнее нас. Давайте перехитрим его, а не то умножится он и, случись война, присоединится и он к неприятелям нашим, и будет воевать против нас, и уйдет из страны».2

Фараон пытается демонизировать евреев в глазах своего народа. До сих пор сыны Израиля и не думали проявлять по отношению к египтянам никакую враждебность, однако сам факт того, что они «стали многочисленны и сильны»,3 угнетает фараона, и он решает запугать египтян и приучить их перестать считать евреев за людей, потому что так в дальнейшем будет проще всего с теми расправиться.

Брене Браун определяет дегуманизацию как «психологический процесс демонизации врага, заставляющий его казаться менее человечными и, следовательно, не заслуживающими гуманного обращения. Как только мы видим, что люди на «другой стороне» конфликта уступают нам в моральном плане и даже представляют опасность, конфликт начинает восприниматься как борьба добра против зла». Так мы меняем свое отношение к оппоненту и уже никакие средства борьбы с ним не кажутся нам слишком жестокими — ни угнетение, ни подчинение, ни рабство, ни геноцид.

Или по-моему, или никак

Похожим образом мы можем вести себя и в личных отношениях, ставя ультиматумы из разряда «или ты поступаешь по-моему, или пожалеешь», вынуждая при этом другого человека подчиниться нам или «заслуженно» страдать от последствий.

В попытке утвердить нашу абсолютную автономию, например, придя домой поздно без предупреждения, мы можем обвинить супруга в излишнем контроле. Наше ощущение времени превалирует, и термостат нашего настроения установлен на комфортной нам температуре. Мы принимаем односторонние решения, потому что не считаем мнения или чувства других людей достойными внимания.

Путь Моше

Служа пастухом у своего тестя, однажды Моше заметил, что одна из овец потерялась. Заботясь о безопасности животного, он отправился по его следам и в какой-то момент натолкнулся на необычное зрелище: «Вот, куст ежевики пылает огнем, но не сгорает».4

Это происшествие само по себе требовало определенного уровня осознанности, потому что Моше мог быть слишком поглощен поиском пропавшей овцы, чтобы увидеть, что в обычном горящем кусте было что-то весьма необычное. Но еще до этих событий мы видели, что Моше всегда очень внимателен к деталям и к нуждам окружающих, а потому и теперь обратил внимание на несгорающий куст.

В первый раз, когда мы встречаем его уже как взрослого мужчину, Моше является «принцем Египта». Оставив стены дворца и отправившись к собратьям, он стал свидетелем царивших вокруг него страданий. А когда увидел, как надсмотрщик жестоко избивает раба-еврея и никто не стремится того защитить, он принял меры и убил злодея. Спасаясь от гнева фараона, Моше приходит в Мидьян, и, видя там у колодца группу женщин, которых угнетают пастухи, приходит к ним на помощь.5 В тяжелых ситуациях, испытывая страдания сами, мы обычно не так восприимчивы к страданиям других людей, но Моше явно поступает иначе.

Бог не призывал Моше, пока тот не продемонстрировал свою готовность войти на эту неизвестную территорию — «повернуть туда, посмотреть на это великое диво». Лишь после этого Бог призвал его: «Моше, Моше!», на что тот ответил: «Вот я!».6 Этот ключевой момент не мог произойти без невероятного стремления к истине, присущего Моше на протяжении всей его жизни, независимо от того, куда оно могло привести.

Вот! Все в этой жизни требует нашего внимания. Это животрепещущая тема, это вызов для нас. Это борьба за то, чтобы оставаться открытым миру и не впадать в оцепенение, когда негативные новости ежедневно рвутся нанести урон нашей душе.

Но выстраивая вокруг себя защиту, концентрируясь на себе, зачастую мы не можем видеть страдания других людей. Нейробиолог Рик Хэнсон говорит: «Вы упускаете информацию о самой природе жизни, упускаете шанс открыть свое сердце, упускаете возможность узнать, как можете повлиять на других». И из-за этого некоторые «небольшие проблемы, которые могли бы быть решены на раннем этапе, растут и растут, пока они не взорвутся. Людям не нравится, когда их боль игнорируют».

Будучи слугой Всевышнего, Моше был готов действовать в соответствии с моментом, и неважно, требовалось ему спасать потерянную овцу или целый народ. «Вот я!», — ответил он Всевышнему. Будучи самоотверженным человеком, он был открыт всему миру!

Фараон же, служа лишь самому себе, был слеп к происходящему и остался ни с чем.

Вот! Жизнь просит, чтобы мы были к ней внимательны.

А что увидите в ней вы?

Сноски

  1. Шмот, 1:8.
  2. Шмот, 1:9-10.
  3. Шмот, 1:7.
  4. Шмот, 3:2.
  5. Шмот, 2:11-12, 15-17.
  6. Шмот, 3:3-4.

Report

Проголосуйте:

Добавить комментарий

Черная кошка перешла дорогу. Что делать?

Почему Талмуд написан на арамейском?