в

Освобождаясь от перфекционизма и гнетущего стыда

image_pdfСохранить в PDFimage_printПечатная версия

Совершив ошибку, вы уже не будете прежним – потому что можете стать лучше!


Моя учительница, конечно же, хотела научить нас хорошему, однако на самом деле преподала вредный урок.

Миссис Штерн (по понятным причинам я не называю здесь ее настоящее имя) взяла газетный лист и скомкала его, превратив в шар. Затем, положив на стол, старательно расправила и разгладила складки — для этого ей пришлось немало потрудиться. А после этого взяла из стопки свежий лист бумаги, подняла газету и показала нам то и другое.

«Видите? Хотя я разгладила все, что было измято, газета уже никогда не будет выглядеть так, как этот новый лист», — сказала она, держа их рядом, чтобы подчеркнуть: мы все еще можем видеть помятость.

Ее послание было очевидным: ошибки наносят нам непоправимый урон. Мы, конечно, можем постараться их исправить, но никогда уже не будем прежними.

Ее урок по сути нес два в значительной мере вредных послания — это перфекционизм и стыд.

Попытки прийти к совершенству – не что иное, как сизифов труд. Как бы ни старались, мы не сможем дойти до конца. Никто и никогда не достигал совершенства, на это попросту ни у кого не шансов — понятие совершенства слишком субъективно. Высокий уровень в чем-то – да, но совершенство может упоминаться только  качестве комплимента!

Совершенство не может быть целью. Наша цель – это рост, однако перфекционизм препятствует росту. Он мешает идти к нашим целям, потому что с ним мы хотим избежать неудач и критики. 

Мысль о неудаче настолько пугает перфекциониста, что мешает пойти на необходимый риск.

Когда комментатор гонки громко объявляет: «На старт, внимание, марш!» — перфекционисты могут застрять на второй стадии и никогда не перейти к настоящей гонке. Для них лучшим подходом было бы: «На старт, марш, внимание!».

Это кажется пугающим и нелогичным. 

Да, планирование и подготовка важны для успеха, но они не единственные элементы для достижения положительного результата. Парадоксально, но как раз неудача — реальный путь к успеху. Сделать попытку, приложить все усилия, потерпеть неудачу, а затем повторить попытку вновь — вот процесс каждого успешного начинания.

Перфекционизм — это порождение ненужного стыда. Как и сам перфекционизм, такой стыд бесполезен и является помехой на пути к достижению цели.

В чем разница между стыдом и виной? 

Вина — это чувство, которое дает нам понять, что мы сделали что-то неправильно, что-то не соответствующее нашим ценностям. Речь идет о нашем поведении. 

Когда мы чувствуем себя виноватыми, у нас появляется мотивация исправить свою ошибку. После исправления взамен чувства вины часто приходят чувства гордости и собственного достоинства. Мы ощущаем себя исцеленными и сознаем, что стали лучше, чем были до этого.

Но стыд — это не вера в то, что мы что-то сделали не так. Это вера в то, что что-то не так с нами. И связано это с тем, кто мы есть, а не с тем, что сделали. 

Стыд — это чувство, которое мы испытываем, когда нарушаем нормы, и чувствуем, что нас осуждают. Судят при этом о наших качествах, а не о поведении, на которое может повлиять множество причин.

Вина побуждает нас исправить свое поведение. Стыд жжет и преследует нас, нарушая наше самоощущение. И чтобы защитить себя от этого чувства стыда, мы стремимся к совершенству… Замкнутый круг!

Д-р Браун, профессор-исследователь, изучающий стыд, объясняет: «Когда человеком движет перфекционизм, стыд всегда готов “выстрелить”. Это происходит из-за беспокойства о том, что подумают другие люди. Мы верим, что, если мы сможем безупречно выглядеть, безупречно жить и безупречно работать, то избежим критики, обвинений и насмешек. Это словно становится нашим щитом. Но на самом деле это не щит, а бремя, которое мы носим с собой, надеясь, что таким образом убережемся от травм».

Когда кого-то воспитывают, регулярно стараясь вызвать у него стыд (например, мама постоянно говорила: «Что с тобой происходит? Ты такой хулиган!» — и это вместо того, чтобы просто сказать: «Сейчас же перестань бить свою сестру!»), то это становится такой же частью личности человека, как и его собственное имя.

Рав Авраам Тверский, благословенна память праведника, однажды поделился историей из своей юности, которая иллюстрирует разницу между критикой поведения ребенка и критикой его личности.

Однажды в Рош а-Шана, когда ему было лет 10, один из гостей пригласил его поиграть в шахматы. Удивленный и неуверенный, насколько уместно играть в шахматы в столь торжественный день, юный Авраам заколебался. Но гость заверил, что с этой точки зрения все в порядке, и тогда будущий раввин и уже тогда прекрасно игравший в шахматы Тверский дважды с ним сыграл и оба раза выиграл.

Позже, тем же вечером, когда Авраама позвали зайти в кабинет отца, он знал, что отец будет недоволен, и он вошел к нему, ожидая осуждения. Через несколько минут отец оторвал взгляд от книги и спросил: «Вы играли в шахматы в Рош а-Шана?»

Мальчик ответил: «Да, раввин сказал, что это разрешено».

Отец снова посмотрел в свою книгу, и сын понял все невысказанные слова отца. Тем не менее, он не мог уйти, пока тот не отпустил его. 

Через несколько минут отец снова на него взглянул и с улыбкой на лице и веселым огоньком в глазах спросил: «Ты победил?»

Таким образом он дал понять сыну, что играть в шахматы в Рош а-Шана все же неуместно, но не позволил ему уйти с тяжелым ощущением давящего стыда. 

«Добрые уловки и чувство юмора, — объяснил раввин Тверский, — дисциплинирует наших детей таким образом, чтобы они знали: да, они сделали что-то не так, как надо было, но это не должно заставлять их чувствовать себя плохими».

Жизнь с токсичным стыдом, вера в то, что мы плохие, — это бремя, сковывающее нас и привязывающее к прошлому. Однако, когда мы избавляемся от стыда, заменяя его чувством вины, чтобы вырасти из этого опыта, то порождаем лучшее свое «я».

Хотя никому из нас не нравится ошибаться, это неизбежная часть жизни каждого человека. Но при этом ошибки, которые мы совершаем, часто становятся нашими лучшими учителями.

В японской культуре существует старинная (зародилась в 14-15 в.в.) традиция под названием кинцуги — «искусство золотого шва» или буквально «золотая заплатка», подспудно ориентированное на чувство подавленности, которое испытывают люди, пережившие мучительный стыд. Благодаря этой практике акцентируются недостатки человека — вместо того, чтобы стыдыться их и скрывать.

Хотя в первую очередь кинцуги — это традиционная японская техника склеивания разбитой посуды и украшения швов золотом или серебром, она имеет и глубокий психологический эффект, побуждая сохранять оптимизм, когда что-то разваливается. 

Кинцуги признает: да, бывают несчастные случаи, и любимая керамика может выскользнуть из рук и разлететься на части. Однако те, кто практикует кинцуги, не выбрасывают такую посуду, а старательно и творчески собирают ее по кусочкам заново. 

Они соединяют осколки специальным составом, а затем покрывают места раскола золотом или серебром, таким образом выделяя трещины, а не скрывая их. Драгоценные металлы ценны и красивы. И они превращают еще недавно поврежденную или совсем разбитую посуду в настоящее произведение искусства.

Трещины и шрамы не постыдны. А в наших силах сделать их и вовсе прекрасными.

Нет сомнений в том, что такие травмирующие события, как пережитый стыд, глубоко на нас влияют. Это меняет нашу жизнь, заставляет чувствовать себя осколком глиняной посуды, который больше ни на что не годится. Однако на самом деле благодаря мудрости, оптимизму и доброте мы можем превратиться в произведение искусства.

Это урок, который стоит выучить. Мы — и сами мастера, и произведение искусства в их руках. 

Поэтому я могу с уверенностью заявить, что миссис Штерн глубоко заблуждалась. 

Ну а вы, совершив ошибку, уже никогда не будете прежними, поскольку можете стать и – верю, что так и произойдет! — непременно станете лучше.

Report

Проголосуйте:

Добавить комментарий

Три фундаментальных парадигмы брака

Недельная глава Трума с равом Патласом