(Обобщение Берешит – начало Шмот)
Даже само по себе появление и проявление себя как народа – непростая, великая драма… Зародыш его, Яаков с сыновьями, получивший при уходе их от Лавана имя Исраэль, сохраняет и прежнее свое имя Яаков – продолжателя семейств Авраама и Ицхака, одиноких странников, которым обещал Всевышний: «Сказав: «тебе дам землю Кенаан, наследственный удел ваш», – когда было их числом немного, и пришельцами (были они) в ней; и ходили от народа к народу, из царства (одного) к племени иному» (Теилим, 105:11 – 13). И потому сказал Яаков сыновьям Шимону и Леви после того, что они сделали в городе Шхем из мести за свою сестру Дину: «Вы смутили меня, сделав меня ненавистным для жителей этой страны, для кнаанеев и перизеев. А у меня людей мало; соберутся против меня, поразят меня, и истреблен буду я и дом мой!» (Берешит, 34:30).
Однако те воспринимают себя совершенно иначе: «Сыновья же Яакова (из дальнейшего видно, что речь идет о Шимоне и Леви – сыновьях Леи) пришли с поля, и когда услышали, то огорчились мужи те и весьма разгневались, потому что мерзость сделал он (Шхем) с Израилем, когда лег с дочерью Яакова, – и так поступать негоже!» (Берешит, 34:7). Лег с дочерью Яакова, а мерзость сделал – в Израиле! Речь здесь ведут они уже не об отдельном человеке, – а о новой общности людей, каковой себя ощущают, – осознавая сей драматический переход и обгоняя в этом отца… Они – сыновья Леи, как мы уже отметили, – и аспект имени «Лея» соответствует аспекту нового имени – «Исраэль» – их отца… И они ему отвечают: «Неужели как с блудницею поступать ему с сестрою нашей?» И он не спорит; в первый раз «бразды правления» переходят к сыновьям…
И, быть может, впервые ощущают себя народом отдельным, живущим по своим законам… По понятиям местных народов их отпрыск Шхем не сделал с дочерью пришельцев ничего особенного! Все легко поправимо: «отдать ее ему», – у них все это не в диковину… И нет такого: «так поступать негоже»!
Мы, евреи, говорим о Всевышнем в целом ряде благословений: «…Который избрал нас из всех народов и т. д.». Вот на то и избрал – от них отделяясь и продолжая дело праотцов, – жить по своим, то есть Б-жественным законам!
Но только есть к самому «избранию» – большой вопрос.
Как оно было возможно? Избирают, выбирают обычно между несколькими вещами готовыми, уже наличествующими, которые прямо перед глазами, как, например, в магазине – костюм или автомашину.
Но вот перед нами Раши на первое слово Торы Берешит: «Ради Торы и Израиля, которые называются «началом», создал Б-г небо и землю». Из этого следует, что Тора и Израиль предшествуют в первоначальном замысле всему остальному, – то есть даже небу и земле! Которые были сотворены в первый день, – но предшествовали они всему остальному только как в «переходе в материальную реальность»; а в общем замысле творения – нет! Небо и земля, на которой в дальнейшем появятся все народы, в том самом исходном замысле творения – на месте более дальнем!
Соф маасе – бе-махшава тхила; «конец дела – в мысли изначальной», как мы поем в субботней песне Леха доди!
Небо же, земля и все, что их наполняет, появляются во вдруг возникшем из полного небытия мире в последовательности, заданной в описании шести дней творения, – но с замыслом обо всем мире и со всем, что в нем будет, живом и неживом, – замыслом изначальным цельным! В том числе – и обо всех семидесяти народах, именно семидесяти – как о некой необходимой цельности… В которой у каждого из них – свой характер и соответственное место в некоей общей картине, – и своя функция, роль во всей предстоящей драме… И уже среди них, всех семидесяти, уже в том самом первоначальном замысле, – Творец выбирает Израиль, – выбирает, видя наперед всю его историю! А не как авто – видя его лишь как он есть сейчас, а остальное – лишь предполагая…
Но если так, то «выбрал» – означает, что мог выбрать и другой народ, и даже не один; или даже совсем не выбирать, а сотворить и оставить всех одинаковыми…
Но из того, что пишет Раши, непременным образом следует, что уже в самом первоначальном замысле был уже у Творца некий «образ Израиля», – утоляющий и удовлетворяющий у Него ту самую нам столь загадочную «жажду творения», – высшую Его, наверное из всех тайн Его… Как бы сказал Он: «Ради такого, как он, Израиль, – Я творю и все остальное» – небо, землю, прочие народы… Такого, как он, у которого в делах его – «железные», волей Самого Творца прочерченные границы есть; и потому о чем-то скажет: «Так поступать негоже!»
И что же за «жажда творения» такая у Него была – когда Он – Бесконечен и Самодостаточен??? Если все, что Он ни сотворит, – мало, ничтожно будет перед Ним, его Творцом??? «(Даже) будешь (совершенно) праведен, – что дашь Ему???» (Иов, 35:7).
Но при всем том, что есть в этом огромная тайна, – есть все же один стих Писания, проливающий чуть-чуть света. «Каждого, кто называется Моим именем, – ради славы Моей Я сотворил его, создал его и сделал его» (Йешаяу, 43:7). И в прямой контакт с этим стихом мы входим здесь, в главе Ва-эра: «И узнают египтяне, что Я Г-сподь, когда простру руку Мою на Египет и выведу сынов Израилевых из среды их» (Шмот, 7:5). «Ради славы» – не только в среде сынов Израиля, – но и во всем мире… (Ведь «египтяне» здесь – весь внешний по отношению к нам мир).
И получается так. Что-то замыслил Творец; и ради осуществления этого замысла потребовалась внутри него идея семидесяти народов – помимо народа Израиля. Сравнил их всех с ним – и выбрал из всех Израиль. А создал, вывел его в материальную реальность, – не первым; и именно так, как описано в книгах Берешит и Шмот.
И создавал Израиль чудесами, как сегодня биолог – «в пробирке», – производя из бесплодных праотцов и матерей, – когда другие народы уже были…
Быть может, выбор был здесь – «по концу всей истории мира», – глядя, как все народы себя поведут в конце времен, – и как Израиль?
Или – когда опрашивал все народы перед дарованием Торы Израилю?
Или – был момент выбора – момент «насилия» при даровании Торы, когда «подвесил гору Синай над ними как бочку»?
И после «насилия» такого – так же, как «жену нельзя отослать» по закону Торы, – так и Всевышний с Израилем – связан навек…
Мог создать только один народ – лишь этот? Но…
Семьдесят народов – это некая цельность (о которой говорит, в частности, Маараль), – такая, что не мог без них всех быть создан мир. (Разве только если бы не грех Адама, – и после него разделение его внутренней сути на семьдесят, – разделения того, что было до греха его единым…
И ведь у Творца была, наверное, возможность – избрать Себе народ «поудобнее», что ли, – помягче, покладистей… Как исправились без трудов особых жители Нинве (в книге Йона)… Но нет! «Жестоковыйный» нужен был Ему! Что «жестоковыйным» себя проявит и в добром, и верностью своею тоже! Пройти путь и не исчезнуть – в соблазнах, и гонениях, и бурях – на тропах более чем трех тысячелетий…
Так это – очень, очень кратко…
