Йосефу он приказывает с клятвой и коротко: «И подошло время Исраэлю умереть, и призвал он сына своего Йосефа, и сказал ему: если я нашел благоволение в очах твоих, то положи руку твою под бедро мое и окажешь мне милость и верность: не хорони меня в Египте. И дабы лечь мне с отцами моими, вынесешь ты меня из Египта и похоронишь меня в их гробнице. И тот сказал: я сделаю по слову твоему. И сказал: клянись мне! И тот клялся ему. И поклонился Исраэйль на изголовий постели» (Берешит, 47:29 – 31).
А всем сыновьям разом – пространно, с повторами – в конце своего предсмертного благословения:
«И заповедал он им (сыновьям своим), говоря: я собираюсь к народу моему; похороните меня при отцах моих, в пещере, которая на поле Эфрона Хетийца. В пещере, которая на поле Махпела, что пред Мамре, в земле Кнаанской, – на поле, которое купил Авраам у Эфрона Хетийца в собственность для погребения. Там похоронили Авраама и Сару, жену его; там похоронили Ицхака и Ривку, жену его; и там похоронил я Лею. Поле это и пещера, которая на нем, куплены у сынов Хета». (Берешит, 49:29 – 32).
Это напоминает, как он договаривался, со всеми предосторожностями от возможного обмана, с Лаваном о своей работе за Рахель – и только за Рахель: «И полюбил Яаков Рахель, и сказал: я буду служить тебе семь лет за Рахель, дочь твою младшую» (Берешит, 29:18); и пишет Раши: «Зная, что (Лаван) обманщик, сказал ему: буду служить тебе за Рахель. А чтобы ты не сказал, что (они имели в виду) какую-то другую Рахель, добавил: «твою дочь». А чтобы не задумал Лаван переименовать Лею и назвать ее Рахелью, – сказал: «младшую». Но ничего не помогло, и Лаван обманул его».
Из слов его Лавану видно, что больше всего он опасался именно того, что Лаван заменит Рахель Леей. И ведь это были еще не все его предосторожности; кроме всего, что он сказал Лавану, он еще передал Рахель тайные знаки… Которые Рахель передала Лее – чтобы спасти сестру от позора.
Одного не мог предвидеть Яаков: преданности сестер друг другу – при всем их соперничестве в желании стать женой Яакова… Соперничестве, которое отнюдь не закончилось, когда обе стали его женами, – что мы видим из резкой их стычки в эпизоде с дудаим (Берешит, 30:14 – 15). Но, во всяком случае, – Яаков сделал все, что мог.
Возвращаясь к нему: возможно ли, чтобы он не доверял сыновьям так, как когда-то Лавану? И притом все это многословное обращение к ним происходит уже после того, как он взял клятву с Йосефа, – и он ведь знает, какова власть Йосефа над братьями и над всем Египтом!
Но… Быть может, боится Яаков, что осталось нечто между Йосефом и братьями его – детьми Леи, и тем более – после смерти их отца, когда дети Леи будут заново бояться мести Йосефа, как мы и видим далее: «И увидели братья Йосефа, что умер отец их, и сказали: быть может, Йосеф возненавидит нас и воздаст нам за все зло, которое мы сделали ему?» (там, 50:15). Как Эсав – угрожал когда-то убить Яакова именно после смерти их отца: «Приблизятся дни плача по отцу моему, и я убью Яакова, брата моего» (там, 27:41).
А теперь – они все должны делать совместно одно общее важнейшее дело…
Или боялся Яаков, что из этого страха сыновья Леи задумают расправиться с Йосефом хитростью – как когда-то чуть было не убили его и сумели скрыть это от него… Способны к хитрости, подобно Лавану: «И взяли они одежду Йосефа, и зарезали козленка, и обмакнули одежду в кровь. И послали разноцветную рубашку, и доставили к отцу своему, и сказали: это мы нашли; узнай же, сына ли твоего эта одежда, или нет. И он узнал ее, и сказал: это одежда сына моего; хищный зверь съел его; верно, растерзан Йосеф!» (Берешит, 37:31 – 34)…
Но видим мы здесь, что Яаков узнал, или заподозрил Яаков – почувствовал, умом или чутьем своим дошел… Или открылось ему с Небес духом святого постижения (возможно даже, что в самый момент благословений): что же действительно произошло тогда? Так можем мы понять из горьких слов благословения Яакова сынам своим Шимону и Леви: «Шимон и Леви, братья, орудия злостные у них… И по воле их (едва не) подрезали жилы быка» (там, 49:5 – 6), на которые пишет Раши: «Орудия злостные – умение убивать присвоено вами – из благословения, полученного Эсавом». И далее: «И по воле своей (едва не) подсекли быка. Хотели подсечь, вырвать с корнем Йосефа, который назван «быком», как сказано: «Первенец его быков» (Дварим, 33:17)».
Это – со стороны сынов Леи. А со стороны сынов Рахели… Похороненной вдали от будущей могилы его самого – ее мужа… Не зря ведь Яаков так настойчиво пытался убедить Йосефа, что не зря и не случайно это сделал: «А я – при переходе моем из Паддана умерла у меня Рахель в земле Кнаан… и похоронил я ее там – на дороге в Эфрату, он же Бейт-Лехем» (там, 48:7), – и пишет Раши: «И похоронил я ее там. И даже в Бет-Лехем не доставил ее, чтобы внести ее в город, на землю (обжитую). Я знаю, что в сердце твоем есть (обида) на меня; но знай, что похоронил ее там по слову (Превечного), чтобы она была в помощь своим сыновьям, когда Невузарадан подвергнет их изгнанию. Когда будут проходить они там, Рахель выйдет (и станет) у своей могилы, и будет плакать и просить для них милосердия, как сказано: «Голос в Раме слышен, вопль и горькое рыдание: Рахель оплакивает сыновей своих». А Святой, благословен Он, отвечает ей: «Есть воздаяние за твой труд, – сказал Господь… возвратятся сыны к пределам своим» (Ирмияу, 31:14 – 15)».
И не дай Б-г нам подумать, что святые родоначальники колен Израиля способны были настолько уподобиться Лавану, чтобы хитростью преступить завет отца; а со стороны сынов Рахели – настолько поддаться чувству обиды, о котором сказал Яаков Йосефу: «Я знаю, что в сердце твоем есть она на меня» (Раши выше). И пусть даже Йосеф – полный праведник, – такой тоже однажды может оступиться, – и безвозвратно, как через века потомок Рахели Шауль…
И знал Яаков, что именно в силу вселенской важности его завета сыновьям – могут быть большие препятствия его исполнению со стороны дурного побуждения; и, зная сыновей своих, он чувствует и знает направление угрозы: способность к хитрости у одних и чувство обиды у других…
И хотел, как видно, Яаков многословием своим в этом последнем повелении о захоронении в пещере на поле Махпела убедить сыновей в его огромной важности! Всех их – им ведь придется взять на себя многие труды и надолго отлучиться из дома, семей и хозяйства… Чтоб собрались они со всеми силами, и укрепились в полной решимости – все как один!
И учим мы из этого важнейшее правило: когда видишь препятствие на пути ближнего, которому желаешь добра, – не полагайся только на силы его, а убери препятствия, насколько можешь, с его дороги! Помоги ему укрепиться, собраться с силами и крепче стать на ноги!
Сыны Яакова – все как один, мы сказали, будут в исполнении этой последней воли отца. Мидраш рассказывает, что когда Шехина покинула Яакова (и он не смог открыть им будущее – когда придет избавление), он испугался, что среди его сыновей есть недостойные (как Ишмаэль у Авраама или Эсав у Ицхака). Тогда сыновья хором сказали (обращаясь к нему): «Слушай, Израиль Господь – Бог наш, Господь един!» Как в твоем сердце, так и в нашем! Услышав это, Яаков успокоился.
И вот – мы видим, насколько цельна наша Тора, насколько связано воедино в ней все! Даже в разных и не всегда близких, казалось бы, эпизодах – находим проходящие через них связующие нити… Лишь бы только читали бы мы Тору со всем напряжением ума нашего, внимания и сердца…
