пожар
Photo by kolyaeg on Pixabay

В своё время я был приглашён Советом Европы выступить с лекцией на конференции, посвящённой участию религиозных конфессий в межкультурном диалоге. Конференция эта проходила в княжестве Сан-Марино, находящемся на территории Италии.

Непосредственно передо мной выступал епископ Сан-Марино, который начал говорить о вести великой любви, которую принесло в мир христианство и церковь, и о том, что сама церковь не что иное, как одна большая любовь. Многие участники конференции не могли скрыть своего возмущения словами епископа, я же решил, что как представителю европейского еврейства мне не следует рассуждать в своём выступлении о «любви», которой мы удостоились от христианской церкви, начиная с крестовых походов, изгнания из Испании и Португалии, преследований инквизиции, и заканчивая молчанием Ватикана во время Холокоста.

Но мне очень хотелось спросить оратора: «Если это любовь, то что же тогда ненависть?»

После выступления священника слово взял представитель одной секулярной гуманистической организации, очень разумно заметивший, что в основе практически всех конфликтов и войн в мире лежит религиозная нетерпимость, в свете чего все разговоры о религии как о любви являются, по сути, ложью.

знак стоп в виде сердца
Photo by mohamed_hassan on Pixabay

Любить ближнего своего – заповедь в категории запретов

Интересно отметить, что наши мудрецы объяснили заповедь «и возлюби ближнего своего, как самого себя» в качестве запрета, а не предписания, как следует из следующего отрывка Талмуда:

И снова история об одном нееврее, который пришёл к Шаммаю и сказал ему: «Сделай мне гиюр при условии, что научишь ты меня всей Торе, пока я стою на одной ноге». Оттолкнул его (Шаммай) строительной мерой, которая была в руке его. Пришёл к Гилелю — тот сделал ему гиюр. Сказал ему (Гилель): «То, что тебе ненавистно — товарищу не делай, это вся Тора, а остальное — это толкование, иди и учись». (Шаббат 30а)

Смысл заповеди любви к ближнему в том, чтобы не делать ближнему того, чего не желаешь себе. Но откуда же знал Гилель, что именно таков смысл, сказанного в Торе? Ему это было очевидно из контекста пасука, начинающегося с запрета мести и злопамятства.

Не мсти и не храни зла на сынов народа своего и люби ближнего своего, как самого себя, Я — Б-г. (Ваикра 19:18)

Заповедь любить ближнего, таким образом, является логическим продолжением запрета мстить и злопамятствовать. Как во всех остальных заповедях, Тора здесь берёт возвышенные идеалы и переводит их на язык действий.

Очень часто, и в особенности, когда речь идёт о действиях, обусловленных религиозными убеждениями, человек убеждает себя, что его поступки продиктованы искренней любовью к кому-либо, заботой о его благе и желанием изменить его к лучшему. Для того, чтобы проверить искренность этого, человеку следует лишь задаться вопросом, а хотел бы он сам, чтобы кто-то поступил с ним подобным образом. Если ответ будет отрицательным, то поступать так запрещает сказанное в Торе «и возлюби ближнего своего, как самого себя».

Может ли человек любить ближнего как себя?

На самом деле, Рамбан задаётся вопросом, как может человек достичь такой ступени любви к ближнему, когда она не будет отличаться от его любви к самому себе. Вот, что он пишет:

А только заповедь Торы [состоит в том], чтобы возлюбил товарища его во всех отношениях, так же, как любит себя всем [возможным] добром. И вероятно, не сказано «возлюби самого ближнего своего, как себя» (Рамбан здесь указывает на разницу между לרעך и את רעך: в первом случае слово «ближнего» является ответом на вопрос «кому», а во втором — «кого». В Торе, таким образом, не предписано любить самого ближнего, как себя, что невозможно, а предписано любить всё, связанное с ним, а были приравнены они (он и ближний) словами «ближнего своего», и подобным образом «люби его, как себя» (Ваикра 19:34), [сказанное] о гере, чтобы был смысл заповеди приравнять любовь обоих (его и ближнего) в сознании его, поскольку иногда любит человек ближнего своего в [том, что касается лишь] определённых вещей, [например,] делать ему добро [в отношении] богатства, но не в [отношении] мудрости и тому подобное. А если будет любить его во всех отношениях — захочет, чтобы удостоился ближний его, любимый им, и богатства, и имущества, и почёта, и разума, и мудрости не так, чтобы стал равен ему, ибо будет всегда желать в сердце, чтобы был он сам большим, чем товарищ, во всех благах. И заповедовало Писание, чтобы не было недостатка такой зависти в сердце его, но чтобы любил приумножение блага товарища, как делает человек [по отношению к] самому себе и не будет ограничивать любовь. И поэтому сказано о Йонатане (Шмуэль I 20:17) «Поскольку любовью самоотверженной любил его», поскольку искоренил качество зависти из сердца его, и сказано (Шмуэль I 23:17): «А ты воцарись над Израилем, [а я буду тебе наместником]..». (Рамбан Ваикра 19:17-18)

Но мудрецы Талмуда, говоря о поисках подходящей супруги, объяснили сказанное в Торе иначе:

Сказал рав Йегуда, [что] сказал Рав: «Запрещено человеку брать женщину в жёны, прежде чем увидит её. Возможно, увидит в ней что-либо противное, и опротивеет она ему, а Тора сказала: “И возлюби ближнего своего, как самого себя”». (Кидушин 41а)

Здесь, опять-таки, нам предписано не допускать заключения брака, в котором женщина будет страдать от ненависти мужа. Причина этого в том, что и муж не захотел бы быть ненавидимым супругой. Акцент, в полном соответствии со словами Гилеля, ставится на избежание неблагоприятной ситуации, а не на стремление к идеалу. Такая трактовка неизбежна, поскольку, как объяснил Рамбан, идеальный альтруизм практически недостижим для смертного человека, которому присуще заботиться прежде всего о самом себе.

аварийная кнопка

Извращенная помощь Пнины Хане

«И дразнила её соперница постоянно» (Шмуэль I 1:6) — дразнит снова и снова. Что говорила ей? «Купила ли ты своему старшему сыну накидку, рубаху и халат?» Сказал раби Нахман бар Аба: «Пнина вставала спозаранку и говорила Хане: «Разве ты не умываешь лица сыновей своих, чтобы пошли они в школу?» А в полдень говорила ей: «Хана, разве не встречаешь ты сыновей своих, вернувшихся из школы?» Раби Танхум бар Аба сказал: «Они садились есть, и Элькана давал каждому из сыновей своих порцию его, Пнина старалась раздразнить Хану и говорила Элькане: «Дай порцию этому моему сыну и этому моему сыну, а этому ты ещё не дал порцию». Почему? «Чтобы роптала» (Шмуэль I 1:6) — на Б-га. Сказал ей Всевышний (Пнине): «Ты побудила её к ропоту на Меня, [клянусь] твоей жизнью, нет грома (на иврите «роптала» созвучно с «гремела»), за которым не следовал бы дождь, немедленно Я вспомню о ней!» Как сказано: «Ибо вспомнил Б-г о Хане» (Шмуэль I 2:21).

Сказал раби Леви: «Сатан и Пнина старались во имя Небес. Сатан — чтобы не было человека достойнее Авраама (имеется в виду сказанное в книге Ийов. Сатан хотел, чтобы Ийов не стал более великим, чем Авраам). Пнина — как написано: «И дразнила её соперница постоянно, чтобы роптала». [Когда] толковал [так] рав Аха в Папунии, пришёл Сатан и поцеловал ему ногу (в знак благодарности). (Ялкут Шимони Шмуэль I, 77)

Хана сказала в своей песне: «И многодетная несчастна» (Шмуэль I 2:5), — поскольку все дети Пнины умерли. За что, однако, она была так наказана: ведь все страдания, причиняемые ей Хане, были направлены на то, чтобы та от всего сердца помолилась и попросила детей?

«Ангел из Коцка» задал несколько иной вопрос: «Откуда знали наши мудрецы, что поступала так во имя Небес?» И ответил: «Такие страдания ближнему может причинить только тот, кто всерьёз думает, что поступает так во имя Небес!»

И в этом случае Пнина могла проверить, являются ли страдания, причиняемые ей Хане, исполнением заповеди «и возлюби ближнего своего, как самого себя», лишь задавшись вопросом: а хотела бы она, чтоб кто-то поступал так по отношению к ней, или нет?

Страдания, которые Пнина причиняла Хане, подобны преследованиям христианства евреев, в том смысле, что и они тоже проистекали из «любви», заботы о мире грядущем и спасении душ других людей. Хотели бы христиане, чтобы и мы осыпали их такими благами любви, как крестовые походы, инквизиция и изгнания? Скорее всего, нет.

Любовь к людям приводит к любви к Б-гу

В хасидских общинах принято перед началом молитвы произносить текст, в котором молящиеся принимают на себя исполнение заповеди «и возлюби ближнего своего, как самого себя». Любви ко Всевышнему можно достичь только через любовь к ближнему, поскольку мы любим людей из-за Б-жественной искры, сокрытой в них. Именно поэтому заповедь о любви к ближнему заканчивается словами: «Я — Б-г». (Ваикра 19:18) Б-жественное начало в человеке обязывает нас к любви к человеку и приводит нас к любви к Б-гу.

Однако даже в общинах, где нет обычая читать такой текст, его не читают не потому, что не готовы исполнять эту заповедь или не желают исполнять её, а потому, что человек постоянно должен быть готов исполнить заповедь Творца. Именно так и пишет «Нода бе-Йеуда» (Йоре Деа, 93), что человек должен постоянно быть готовым исполнить любую из 613 заповедей Творца, в том числе и заповедь любить ближнего, как самого себя.

Эта статья — отрывок из книги рава Пинхаса Гольдшмидта «Слово Торы». Эту книгу можно купить на сайте Еврейской Книги.