В онкологической клинике Иерусалима нет места политике.

Я находилась в больнице Шаарей Цедек в ожидании результатов анализа крови, чтобы понять, достаточно ли я здорова, чтобы получить “коктейль” для химиотерапии, когда ко мне нерешительно подошел молодой мужчина арабской внешности.

«Могу я вас кое о чем спросить, пожалуйста?»

«Конечно», — я улыбнулась, пытаясь успокоить его.

«Моя жена проходит химиотерапию», — сказал он, указывая в другой конец комнаты, где, закрыв глаза, сидела молодая женщина с явным выражением боли на лице. «Врачи сказали мне, что скоро у нее не будет волос. Я знаю, что религиозные еврейские женщины часто носят парики, и подумал, что, возможно, вы могли бы подсказать мне, где я могу купить один для своей жены».

Я представила, насколько сложным для него было начать этот разговор… К счастью, я могла рассказать ему о нескольких замечательных организациях, которые делают парики для больных раком и предоставляют их абсолютно бесплатно.

Потеря волос является одним из наиболее тяжелых в психологическом плане побочных эффектов химиотерапии. Мало что так явно заявляет миру о том, что у женщины рак, чем полностью выбритая гладкая голова, так до дрожи напоминающая фотографии узников концентрационных лагерей…

Напротив меня сидят две монахини, они сопровождают третью, которая сидит в инвалидной коляске. Женщины разговаривают друг с другом по-французски, торопятся принести своей подруге напитки и одеяло и заботятся о ней и ее нуждах с искренней любовью.

Так же тут находится молодая мама с сыном, которому где-то восемь или девять лет. Мама пришла на лечение, и я думаю, что она не смогла договориться с няней, чтоб та осталась с мальчиком. Работники клиники, улыбаясь, отводят ребенка в комнату, где он мог бы поиграть и занять себя, пока его мать на процедурах.

В углу сидит пожилой еврей, чьи глаза редко отрываются от страницы Талмуда. Даже когда врачи позвали его, он прошел через металлические двери отделения, продолжая держать книгу открытой и не сводя глаз с страницы.

А я… Еврейская бабушка, совсем недавно ставшая прабабушкой, но еще такая молодая! Попасть к своему первому внуку на Брит Милу стало для меня настоящей проблемой, но я решила во что бы то ни стало не пропустить ее. Истощение и упадок сил — один из самых распространенных побочных эффектов лучевой терапии, поэтому обычно единственное, чего я действительно хочу, это спать. Интересно, как справляются с собой молодые матери, больные раком?

Рядом со мной сидит муж. Он точно знает, через что мне предстоит пройти, поскольку сам закончил свой курс лучевой терапии всего несколько месяцев назад. Слава Богу, сейчас у него ремиссия, и я надеюсь и молюсь, чтобы и мне терапия так же помогла.

Рак не различает между евреями, мусульманами и христианами, между половой принадлежностью, цветом кожи или расой. Симптомы и побочные эффекты химиотерапии одинаковы, как одинаковы мучительный страх пациентов и терзающие их вопросы о будущем.

Ожидая своей очереди на процедуры, которые, как мы надеемся, спасут нашу жизнь, мы не забываем молиться о том, чтобы побочные эффекты не были настолько сильными, чтобы заставить нас задуматься, действительно ли они того стоят.

Я осматриваю зал ожидания. Все мы находимся тут по одной и той же причине, мы связаны между собой, понимая переживания друг друга. Когда мы уходим, всегда желаем тем, кто остается: «Поправляйся», «Рефуа шлема», «Держись», «Восстанавливайся скорее», «Зай гезунд»…

В онкологической клинике Иерусалима нет места политике и нет различий между национальностями и языками. Рак — наш окончательный уравнитель.