О своей встрече с бывшей узницей одесского гетто рассказывает Кристина Зайцева

 

«В детстве воспринимаются звуки, запахи и образы.
Лишь потом настанет скорбный час осмысления».

Из к/ф «Мальчик в полосатой пижаме» (2008)

 

Мне важно рассказать эту историю о чудесном спасении еврейской девочки, которую, как родную, приютили добрые люди и которую при особой опасности прятали от всех в бочке. 

Я познакомилась с Людмилой Анатольевной Тимченко в Одессе на одной из встреч узников гетто. История этой женщины особенно тронула мое сердце и так захотелось, чтоб ее узнали другие! Ведь это то, что всем нам необходимо знать и помнить, и, я уверена, это важно для каждого еврея – разделить ту боль, которую надо делить всем вместе, всем нашим многострадальным народом, потому что это боль Холокоста.

Я постараюсь передать воспоминания человека, пережившего войну, в чьей памяти всегда живы картины страшного прошлого прежде всего потому что это картины ее детства и другого детства у нее нет.

Начало жизни и первые испытания

Итак, история… Лизы. Пусть вас не смущает разница в именах героини, потом это прояснится.

20 век, 1934 год, Одесса. В одной еврейской семье родилась девочка. До сих пор семья была из 3 человек: ее родителей и бабушки. Ребенка очень ждали – и вот он появился! Казалось бы, жить и радоваться, растить ребенка. Но наступил 1937 год — и отца Лизы арестовали за политические убеждения, а через год расстреляли. Три поколения женщин остались одни, без мужской поддержки.

Оккупация Одессы

16 октября 1941 года румынские и немецко-фашистские захватчики вошли в Одессу — гонения на евреев начались практически сразу. А когда Лизе исполнилось 8 лет, на воротах всех домов вывесили объявления о том, что все евреи должны своими ногами идти в одесскую тюрьму. Часть людей и в самом деле на время определили в тюрьмы, других же стали вывозить за город и сжигать. Более 25 тысяч человек погибло в первые же дни оккупации и в несколько раз больше в годы войны – более 100 тысяч.

Семья Лизы провела в тюрьме много дней, а может, и месяцев — сколько точно, девочка не знала. Но вот семью освободили и разрешили вернуться домой, однако в родной дом их не пускал районный дворник и даже специально запер ворота, чтобы и близко к дому не подошли. Только когда появилось еще несколько еврейских семей, всех наконец впустили в свои квартиры.

Далее отрывистые воспоминания маленькой Лизы.

Дорога в гетто и новая семья

Очень холодно, невероятный мороз, снег. И снова на воротах вывесили объявления: «Все евреи обязаны прийти в слободское гетто». Лиза едет на саночках. У нее на коленях коробка с примусом, котомки. Саночки тянет мама, бабушка идет рядом. Вокруг много людей, которые направляются к месту, указанному в объявлении.

Лиза смотрит на огромный мост – там, за ним, другая жизнь. Наконец пришли в гетто. Это в одесском районе Слободка.
Наступил вечер, стало еще холодней. Семья ходит по домам в поисках ночлега, но все им отказывают. И все же, пройдя много улочек и подойдя к той, что называется Тихой, в одном из частных домов отворилась дверь, в которую их наконец впустили, совершенно промерзших, обдав теплом. Милая пожилая женщина согласилась предоставить им кров. В доме оказались еще другие евреи, всех вместе с ними 6 человек, и Лиза единственный ребенок. 

Меня попросили обязательно упомянуть хозяев дома по именам — это Тимченко Евдокия Андреевна (Лиза тогда обращалась к ней «бабушка») и Тимченко Мирон Константинович (соответственно «дедушка»). Они коренные одесситы, скрывали евреев в своем доме, подвергая себя смертельной опасности.

Бабушка Евдокия топила печку, угощала супом, старалась побаловать девочку сладостями. Надо сказать, ребенка в доме все очень полюбили и старались порадовать, чем могли.

И вот наступил 1942 год. Однажды в дверь бесцеремонно грубо ударили кулаком и приказали всем евреям строиться в колонну. Этот путь потом назовут «дорогой смерти». Вышла вся Лизина семья, но «бабушка» Евдокия в последний момент схватила Лизу за руку и крепко сжала. Всего пара секунд была на то, чтобы принять решение, и Евдокия Андреевна это сделала. Жестами она объяснила немцам, что девочка ее русская внучка. Удивительно, но ей почему-то поверили. Так Лиза осталась в новой семье, а ее еврейские, родные мать и бабушка пошли «дорогой смерти».

«Бронированное» укрытие

Дедушка Мирон постриг Елизавету на лысо, чтобы скрыть кудри. Теперь ей предстояло новое испытание, ведь ребенка лучше всего было спрятать.

Иные соседи, зная, что в доме есть еврейская девочка, подсматривали за хозяевами, вечно что-то вынюхивали и не раз приводили немцев. Однако каждый раз Лиза спасалась в бочке. Дело в том, что еще до войны у семьи Тимченко было большое хозяйство, сарай, склады, много подсобных помещений, а в них всякая утварь, все то, без чего в хорошем хозяйстве не обойтись. И вот в одной из бочек Мирон Константинович укрепил скамеечку и оборудовал все таким образом, чтобы ребенок мог дышать, даже если бочка наглухо закрыта. Как вспоминала Лиза: «Эта бочка была моим «бронированным» укрытием». Каждый раз, когда приходили немцы, девочку успевали спрятать в той бочке, и каждый раз соседи удивлялись и не могли понять, куда исчезает ребенок.

Здесь Людмила Анатольевна прервала свой рассказ. Ее голубые глаза наполнились слезами. Помолчав некоторое время, она справилась с чувствами и продолжила рассказ.

Долгие годы она не могла понять, почему, ну почему Бог спас именно ее? Почему ее выбрали эти добрые люди – не кого-то еще, а именно ее? Она задала этот вопрос своей названной бабушке и услышала в ответ, что «так почувствовало ее сердце».

До самого освобождения Одессы Лиза не выходила на улицу. А 10 апреля 1944 года впервые вышла и вдохнула, как в таких случаях говорят, свежий воздух свободы.

Какие чувства при этом она испытала? Признаюсь, я не ждала такого ответа. Очевидно, ребенок на свой лад адаптировал действительность и воспринимал происходящее как игру. Так что выход на свободу не показался ей чем-то особенным и восхитительным. Это был день как день, просто день ее детства.

Как Лиза стала Людмилой Темченко

Но было в этом детстве и страшное, пугающее, и ребенок запомнил это на всю жизнь! Например, крики в тюрьме. Их не описать словами, и эти строки не могут передать глубины детского ужаса и тот холод, сковывающий железными тисками все ее существо! А еще тюремный мрак. Но рядом еще была мама, которая успокаивала свое дитя, стараясь жестокую реальность обратить в детскую игру.

Еще запомнилась площадь — одесская площадь с повешенными на ней людьми. Когда одесситов заставляли снимать эти трупы, люди не хотели этого делать, но их били так, что приходилось подчиняться. Душераздирающие крики вырывались из гула людской молвы, а порой утреннюю тишину разрывали протяжные вопли. Все это было безумно страшно!

В один из таких дней Лиза потеряла память. Она даже забыла, как ее зовут, причем очень надолго. Как зовут, не помнила, а ту площадь забыть так и не смогла…

Именно после того дня ей дали новое имя и записали Тимченко Людмилой Анатольевной.

Освобождение Одессы

Сразу после войны она пошла в первый класс. Соседи удивлялись, зачем ее учить? Ведь можно обучить рабочей профессии, разве этого недостаточно? Однако дедушка настоял, твердо сказал, что только в ученье свет, и позаботился, чтобы у нее было хорошее образование.

Бабушка умерла, а дедушка продолжал поддерживать ее в учебе
и сколько жил, поддерживал во всем. Лиза всегда чувствовала себя любимым ребенком. 

Поиски корней

И вот прошли годы. Людмила Анатольевна много лет проработала в банке, у нее было экономическое и музыкальное образование. Сложилась своя семья, выросли дети. Казалось бы, все хорошо. Но одна мысль все же не давала ей покоя. Кто она? 
за спиной 75 лет жизни. Но вопрос оставался открытым много лет.

И вот словно голос из глубины времен…
Людмила Анатольевна в который раз отправилась в архив. Она ходила туда и раньше, однако информацию предоставлять отказывались. И вот в 75 лет перед ней наконец оказались документы. Выяснилось, что ей не 75, а на год больше. Фамилия Табакман. Родной отец — Яков Эливич Табакман, мать — Клара Абрамовна Табакман. И вдруг словно молния озарила память! Касаясь документов, Людмила Анатольевна вспомнила свое настоящее имя… Лиза и что она еврейка…

Я спросила Людмилу Анатольевну:

— А до этого какие-то чувства Вы испытывали к еврейству? Ведь Вы ничего не помнили.

— Меня тянуло к ним… к евреям! И они всегда тянулись ко мне. Так было и есть!

Память ее излечилась и открыла свои кладовые. Вспомнив все, Людмила Анатольевна написала письма в Германию и Израиль — и ее спасителей посмертно признали праведниками народов мира.

Теплый дом на Малой Арнаутской

На известной одесской улице Малой Арнаутской есть организация, которая называется «Теплый дом». Именно здесь собираются бывшие узники гетто, а с ними и признанные Государством Израиль праведники народов мира. Вместе им комфортно, они отлично понимают друг друга и ладят, вспоминают войну, о которой сейчас многие в мире по разным причинам хотели бы забыть навсегда. А эти люди всегда о ней помнят, и в этих тяжких воспоминаниях некоторых есть весомая доля благодарности.

Для одних война — неотъемлемая часть детства, для других – испытание на человечность, которое они слава Богу с честью прошли. Тем и другим всегда есть о чем поговорить и о чем помолчать.

Сердечная благодарность Светлане Анатольевне Игнатьевой — организатору «Теплого дома», за возможность пообщаться с такими прекрасными, добрыми людьми и записать их свидетельства.