в ,

Шаббат – время возвращения домой

image_pdfСохранить в PDFimage_printПечатная версия

Отрывок из рассказа “Чтоб небу было жарко” (Из книги “Забавные мелочи”).

Часть третья

Вторую часть можно прочитать здесь.

ПРИДЕРЖИВАЯ ОДНОЙ РУКОЙ тяжелый чемодан, а другой — не менее тяжелую входную дверь, Нахум про­пустил мать в щедро вентилируемую прихожую. Та тотчас остановилась и подозрительно принюхалась. «Это что — то­матный суп? Я ненавижу томатный суп! И откуда это у вас так тянет?»

«Э-э… я пойду, посмотрю». Нахум проскользнул в кухню и плотно прикрыл за собой дверь.

«Хай! — нервно приветствовала его Ривка. — Только не говори мне, что твоя мать голодна!»

«Ривка, неужели ты, в самом деле, готовишь томатный суп?!»

«И да, и нет. Это такой особый рецепт, домашний, если угодно, называется — небольшой томатный суп…»

«Небольшой?..»

«Ну да, не очень большой, но в котором есть много все­го… Во всяком случае, это очень интересное блюдо. Его ин­гредиенты составляют друг с другом мистическое единство, и их отношения определяются не столько взаимным соперни­чеством, сколько взаимным уважением. Иными словами, они не подавляют друг друга, а ощущаются каждый по отдель­ности, создавая фантастическое сочетание. Я назвала его ”Рис и томаты по-итальянски”…»

«Рис и томаты по-итальянски? А где наша курица по-французски? Ты же должна была приготовить курицу по-французски?!»

«Ну… это… ты прав, рецепт, конечно, европейский, кон­тинент ты угадал правильно, но страну перепутал. В общем, я решила, что нам нужно питаться более диетически. Ну, зна­ешь, поменьше мяса, побольше риса. Поэтому курица по-французски… того… тю-тю, понимаешь? — И она показала сразу на входную дверь и на дыру в потолке. — Оп-ля, и нету!»

«Ривка, — медленно процедил Нахум, — где наша курица?»

«Это… я ее отдала…»

«Ты… ее… отдала?— недоверчиво переспросил Нахум. — А все остальное?»

«Нахум, не волнуйся так, пожалуйста. Остальное я тоже отдала. Это была мицва, клянусь! Ты же знаешь, как я ста­ралась…»

В эту минуту миссис Розенберг распахнула кухонную дверь. «Хай, мам!» — прощебетала Ривка, но ее свекровь бы­ла слишком занята обнюхиванием, чтобы снизойти до ответа. В конце концов, ее нос установился по ветру и медленно под­нялся вертикально вверх, где ее глаза обнаружили… голубое небо!

«Нахум! — рявкнула она. — Где ваша крыша?! Кто украл вашу крышу?! Я дала тебе три тысячи долларов, чтобы почи­нить крышу! Где же крыша, Нахум?!!»

«Динь-дон!» — звякнул колокольчик у входа.

«А вот и гости, — с деланным весельем вскричал Нахум. — Мамочка, подожди, я сейчас все объясню, дай только дверь открыть!»

НО НИКТО НЕ ХОТЕЛ ждать его объяснений. Нахум, его мать и Ривка вместе бросились в коридор, причем Ривка, как и Нахум, уже не надеялась предотвратить тройст­венный конфликт такого масштаба, какого не знала Америка со времен второй мировой войны.

Первым к двери примчался все же Нахум. Открыв ее, он оказался нос к носу с каким-то господином, вся верхняя по­ловина которого была упакована в гипс, руки упирались на костыли, а голова была обмотана бинтами.

«Мистер Джонс! — воскликнул Нахум. — Неужели это вы?!»

«Не уверен, но надеюсь, — ответил голос из-под бинтов. — Разрешите войти?»

«Входите, входите!»

«Мистер Джонс пришел извиниться за то, что не позво­нил вам, — сказал Шая Либерман, появляясь из-за спины калеки. — Я обнаружил его в больнице, представьте себе. Мне разрешили забрать его ненадолго. Ваш телефон не отвечал, и я подумал, что у вас что-то не в порядке. Мистер Джонс хочет объяснить, что произошло, чтобы вы не считали его обман­щиком. Верно, мистер Джонс?»

«Верно, мистер Либерман. Видите ли, у меня был еще один заказ, но, выполняя его, я не проявил должной осторож­ности. Короче, я свалился с третьего этажа. Но они меня со­брали обратно, как видите…»

«Почему же вы не позвонили нам раньше?»

«Я был уверен, что вы давно уже нашли кого-то другого, раз я не звоню…»

«А наши деньги?»

«Ну, я уже сказал вашему адвокату, деньги я собирался вам вернуть, как только поднимусь с койки. Но если вы хо­тите, я могу попросить своего шурина закончить работу — он тоже кровельщик, хотя, конечно, не такой надежный, как я…»

«Понятно… Хорошо, мы поговорим об этом позже…»

«Динь-дон!» — снова звякнул колокольчик. Все взоры обратились на входную дверь.

«Можно к вам?»

«Если не боитесь окоченеть», — мрачно провозгласила миссис Розенберг.

ДВЕРЬ РАСПАХНУЛАСЬ, и в коридор вошли Сара Перлман, Гитти Клейн и Эллен Шейнберг. Все трое держали в руках дымящиеся подносы с едой.

«Гитти сказала, что ты планируешь субботний ужин для свекрови… — начала Сара, и все трое, как по команде, по­слали миссис Розенберг по ослепительной улыбке — …ну, мы и решили тебе немножко помочь!»

«Добро пожаловать в Монси, миссис Розенберг, — ра­душно сказала Гитти. — Чувствуйте себя, как дома — так же, как Нахум и Ривка!»

«Благодарю вас», — сказала миссис Розенберг, польщен­ная тем, что оказалась в центре внимания, и несколько при­ободренная ароматом съестного, исходившим из свертков.

«Динь-дон!» — снова звякнул неугомонный колокольчик. Но теперь уже в коридор ввалилась целая толпа. Шествие воз­главляла Фейга Бронштейн, за ней протискивалась Хая Краус. Для Шиффи Назаров, Михали Липшиц и Дины Бергер в коридоре места уже не нашлось, и они поджидали своей оче­реди на лестнице. Фейта держала в руках большой букет цве­тов, Хая едва удерживала огромный шоколадный торт, обли­тый глазурью, Шиффи придерживала подбородком три бу­тылки вина, Михаль протягивала два блюда с салатом, а Ди­на демонстрировала всем присутствующим громадную халу домашней выпечки.

«Разрешите войти?»

Флоренс Розенберг широко распахнула им обьятья.

«Гитти сказала, что к вам на субботу приехала мама, и нам захотелось тоже поучаствовать в празднике», — сму­щенно объяснила Дина.

КОГДА ЖЕНЩИНЫ уже занялись приготовлением праздничного стола, а мужчины готовы были снова вернуться к проблеме вины или невиновности мистера Джон­са, колокольчик позвонил в очередной раз. На пороге возник­ли Джуди Штерн и Двора Кац. «Мы увидели, что у вашего дома припаркована куча машин, и решили подняться, посмо­треть, что у вас происходит, — объяснили они. — Конечно, скоро начнется суббота, но на то, чтобы поискать ривкины ча­сы, у нас всегда найдется время!»

МИССИС РОЗЕНБЕРГ посмотрела на Шаю Либерман на, который посмотрел на мистера Джонса, который уже не мог ни на кого посмотреть, потому что ему мешали бинты. Что касается Нахума, то он просто закатил глаза.

«Нам очень хотелось, чтобы миссис Розенберг чувствова­ла себя, как дома,» — сказала Фейга, разливая вино в бокалы.

Нахум Розенберг посмотрел на мать. «Ну, мама, как ты себя чувствуешь?»

МИССИС РОЗЕНБЕРГ окинула взглядом толпу жен­щин, заполнившую дом ее сына, и в первый раз за весь вечер — да что там за вечер, за все время с тех пор, как Нахум стал религиозным! — улыбка тронула ее губы:

«У нас в Дурхэме такого не бывает…»

Ривка порывисто обняла свекровь, к удовольствию всех присуствующих, и в этот момент дверной колокольчик звяк­нул в последний раз. Незнакомая женщина официального ви­да стояла у порога, сжимая в руках папку с бумагами.

«Простите, здесь живет миссис Ротенберг? Я социальная работница, прикрепленная к мистеру Максу Венгерову…»

Report

Проголосуйте:

Добавить комментарий

Инвалиды в еврейском сообществе. Часть 7

6 «еврейских» цитат про мудрость