- «И вышел огонь от Г-спода, и сжег на жертвеннике всесожжение и тук; и увидел весь народ, и возликовал, и пал на лицо свое» (Ваикра, 9:24). И сразу после этого: «И взяли сыны Аароновы, Надав и Авиу, каждый свой совок, и положили в них огня, и возложили на него курений, и принесли пред Г-спода огонь чуждый, какого Он не велел им. И вышел огонь от Г-спода, и пожрал их, и умерли они пред Г-сподом. И сказал Моше Аарону: это то, о чем сказал Г-сподь: близкими ко Мне освящусь и перед всем народом Я прославлюсь. И умолк Аарон» (там, 10:1 – 3).
И сколько же вопросов ставит перед нами Тора в этих кратких строчках… - Худшее из худшего – смерть – в таком соседстве с самым лучшим и возвышенным: сошел огонь с Небес и сжег на жертвеннике приношение, – в момент наибольшей близости Всевышнего – Творца миров – к народу Своему! Когда «увидел весь народ» – люди на самых разных ступенях духовных постигли разом все величие момента, как перед этим у горы Синай, – «как один человек и одно сердце» (Раши там)! О, когда же мы, наше поколение, удостоимся такого – и почувствуем такую близость к Нему… Как ждем этого сегодня, в час страданий от затянувшейся войны, – когда же будет Отец наш Небесный, наконец-то, здесь, рядом с нами! И возликуем, и падем мы тоже на лицо свое… но только когда, когда? Тогда это – вдруг свершилось; ожидали – но не сравнится час ожидания события великого такого с часом свершения его…
И тут же – сразу: «И взяли сыны Аарона, Надав и Авиу… и принесли пред Г-спода огонь чуждый, какого Он не повелел им». Принесли то, чего Он не повелел, – после того, как множество раз было сказано: «И сделали…» – как приказал Всевышний через Моше, – «так сделали».
Но Надав и Авиу… Они же – коаним, старшие сыновья Аарона, им по роду их можно подносить огонь, – чего нельзя другим… И они же не отнимают от повеленного, а прибавляют… Как еще выразить им любовь великую, что взрывает их сердце??? Сделать – или умереть…
И вот ведь – так и случилось. Сделали – и умерли…
Отсюда вывод: час великого свершения требует у людей, подобных им, особенно больших «сосудов» для приема вдруг открывшегося им более, чем остальным, особенного света… Принять тот свет близости Его – и не «взорваться»… Как и сказал тогда Моше Аарону: «Это то, о чем говорил Г-сподь, когда сказал: близкими ко Мне освящусь» (там, 10:3), – и пишет Раши: «Аарон, брат мой! Я знал, что Дом освятится близкими Вездесущему, и думал — через меня или через тебя. А теперь вижу: они были больше меня и тебя!», – они были самыми близкими, раз удостоились такого света… - И вот – в книге рава Элиягу Ки-Тов Сефер А-Тодаа «Книга нашего наследия» в главе, посвященной месяцу нисан, приводится чудесная притча, которая объясняет, что поступок Надава и Авиу был не грехом или дерзостью, а порывом невероятной, всепоглощающей любви к Творцу:
Один великий и могущественный царь открылся одному народу своего государства и сказал им: «Хотя я правлю многими странами и землями и все трепещут передо мной, — я избрал именно вас и желаю быть к вам ближе! Постройте мне небольшое жилище у вас, — и я оставлю все свои роскошные дворцы и поселюсь в нем. Оставлю своих министров, и вы станете моей свитой. А когда вы закончите строительство, — устрою великий праздник, и буду радоваться вместе с вами, как в день моей свадьбы!»
Услышали это жители — и души их затрепетали от восторга. С готовностью стали строить для царя жилище, украшали его и отдавали для того свои самые дорогие сокровища. И с нетерпением ждали дня, когда увидят славу царя среди них. Однако радость их была неодинаковой.
Одни радовались и говорили: «Царь возжелал нас, потому что мы боимся его и чтим больше других. Мы будем служить ему еще усерднее ради почета и славы!» Другие говорили: «Мы преданные дети, поэтому царь выбрал нас. Мы продолжим идти путем наших отцов!»
Но были среди них те, чья радость переходила все границы… Они сказали: «Царь желает нас не из-за наших заслуг, а исключительно из своей безусловной любви к нам. И мы ответим ему тем же! Не будем просить у него ни величия, ни почета, ни благ, ни пропитания, ни даже самой жизни; для нас благо – лишь близость к нашему царю; и даже если из-за этого умрем!»
И вот наступил день, когда народ закончил возводить жилище для царя. Все стояли в изумлении и безмолвии, когда царь открылся им и его слава наполнила обитель. Люди в трепете замерли на своих местах, боясь даже пошевелиться, чтобы не нарушить строгий дворцовый этикет.
Но те люди, в сердцах которых любовь к царю пылала сильнее всего, не смогли сдержать свой порыв. Страх перед этикетом не смог обуздать их, так как любовь их была сильна, как смерть! И вот – она вырвалась из них наружу, как языки пламени…
Они ни с кем не стали советоваться — ни с мудрецами, ни друг с другом, — и не стали ждать официального приглашения. Они просто бросились вперед, к своему царю со словами: «Увидим царя — и умрем!»
В этот момент царь взглянул на них с гневом и приказал казнить их, как если бы они были мятежниками, посягнувшими на честь короны. Ведь честь и достоинство царской власти настолько велики, что даже самая пылкая и безмерная любовь подданных не дает права нарушать ее уставы и порядки!
И вот – после того как они погибли, царь обратился к остальным и сказал так:
«Моя радость не должна быть омрачена из-за них; продолжайте праздник и веселите меня по всем законам царства! А что касается этих, вошедших без разрешения, – вы не имеете права осуждать их, и даже в мыслях не держите о них дурного! Они мне – самые близкие, любящие меня, и отдали свои души исключительно из любви ко мне; вы должны оплакивать их как величайших людей нашего царства!»
Здесь рав Элиягу Ки-Тов точно передает то, что говорят мудрецоы о гибели Надава и Авиу. Их «чуждый огонь» — это огонь их пламенной любви ко Всевышнему! В день освящения Мишкана они испытали невероятную духовную жажду слиться с Б-жественным светом, — и взломали рамки Торы: без разрешения Моше вошли в Святая Святых и принесли не заповеданные им воскурения…
И Всевышний повелел Моше и Аарону продолжать праздник освящения, а о Надаве и Авиу сказал: би-кровай акадэш – «В близких Мне освящусь». Таким образом Он засвидетельствовал их особую святость – и велел всему народу с почетом оплакивать их: «А братья ваши, весь дом Израилев, пусть оплакивают тех, кого сжег Г-сподь» (там, 10:7).
- А теперь мы должны спросить: если они, те любящие, погибли, сожжены, – не сделали ли они ошибку? И если да, – то как и почему именно через эту ошибку происходит освящение Имени Всевышнего: «И сказал Моше Аарону: это то, о чем сказал Г-сподь: близкими ко Мне освящусь и перед всем народом Я прославлюсь»? Казалось бы, наоборот – освящение Имени Его должно достигаться путем безошибочного служения, – как мы видим здесь, именно в книге Ваикра, столько раз: «И сделали все, как повелел Всевышний»! И если скажешь, что их заслуга в том, что они искренне просто хотели сделать еще больше и лучше, чем желал и требовал от них Творец, и в этом было освящение Имени Его, – то, казалось бы, они заслужили награду гораздо больше, чем наказание! Они могли в чем-то ошибаться, – но ведь всегда желали добра, а не зла! А если пишут (Раши), что освящение Имени состояло в строгости суда Всевышнего даже над самыми близкими Ему, указывая на беспристрастность Его в суде, – то разве не было бы освящение Имени не меньшим при демонстрации, напротив, милосердия Всевышнего в Его суде, а не строгости? Было бы свидетельством того, что Он помнит заслуги тех близких – не забывает добра; и это тоже аспект беспристрастности!
- Однако истинное освящение – достигается только при высшей, истинной беспристрастности, – которая означает, что Он не забывает ничего: ни добра, конечно же, – ни также зла! И ошибок – даже служителей самых Ему верных и близких… Именно так – ибо ошибки самых Ему верных и близких могут стать источником ошибок многих людей не столь великих в поколениях, – поскольку влияние человека на других и мир в целом определяется тем, насколько он велик…
А что касается здесь внешнего впечатления от строгости, – то требуется здесь знать и понимать важный принцип в Его суде: то, что наказание предшествует награде. Ибо наградой может насладиться в полной мере лишь тот, кто уже чист, – и от греха, и от невольной ошибки.
И надо помнить, в какой момент все это происходит… Восьмой день – день освящения Святилища… Впервые в истории Шехина – Присутствие Б-га Бесконечного – водворяется открыто и проявляет Себя в физическом тесном, ограниченном пространстве…
Средоточие невероятных, словно атомная бомба, духовных явлений… Чтобы «бомба» та не сожгла весь мир, – требуются абсолютные границы и правила строжайшие; и трепет перед этим исключительным явлением в такой момент – был важней величайшей любви…
Ведь если бы в тот самый первый день на глазах у всего народа величайшие коэны нарушили правила, принесли «чуждый огонь» и вошли с ним без приказа в Святилище, а Б-г явил «милосердие» и закрыл на это глаза, – какой урок извлек бы из этого народ?
Сказал бы: «Нет границ у Него! С Ним можно вести себя свободно – служить Ему как нравится, а не как Он просит!» Духовный хаос – и уничтожение…
И потому именно проявление строжайшего Суда к самым близким праведникам стало величайшим Освящением Имени. Если Он так строг к Своим самым близким и святым служителям, – какой же трепет должен испытывать каждый из нас, пытаясь приблизиться к Нему!
И Аарон молчит. Не спорит, как спорил бы другой, – задавая, подобно Иову, «правильные» и логичные вопросы о справедливости и милосердии… - И вот – великий комментатор Торы рабби Хаим Ибн Атар (Ор а-Хаим) дает еще один потрясающий ответ, который переворачивает наше восприятие этой истории. Общий смысл его слов таков (в моем кратком изложении).
Надав и Авиу не были наказаны. Происшедшее с ними было как бы естественным следствием их выбора: в порыве любви они не думали о жизни и смерти… А быть может – даже и не стремились так уж, как обычный человек, оставаться в своем физическом теле… И смерть такая называется «смертью от Б-жественного поцелуя» (митат нешика). Они пожелали смотреть на Б-жественный свет, зная, что он сокрушит, сожжет их «приемные сосуды», – но жажда их слиться с Бесконечным была сильнее желания остаться в этом мире… И это они получили; и в этом их награда – слияние с Творцом…
Но почему был в этом аспект «греха», или «ошибки»? С точки зрения Б-жественного замысла, мир создан не для того, чтобы праведники могли уйти из него в воодушевлении в мир более высокий по своему усмотрению, – а для того, чтобы они служили в нижнем мире и возвышали, освящали его, пока их не «призовут» из мира высшего, – опять же без их согласия! «Поневоле ты живешь и поневоле умираешь» (Пиркей авот, 4), – как упоминает о том Ор а-Хаим в комментарии на стих: «Если по уставам Моим поступать (буквально «ходить») будете» в главе Бехукотай (Ваикра, 26:3). - И еще одна большая ошибка Надава и Авиу. Из слов Всевышнего Аарону: Аарону сразу после этих событий: «Вина и шейхара не пей ни ты, ни сыны твои с тобою, когда входите в шатер собрания, дабы вы не умерли; это устав вечный в роды ваши, Дабы могли различать между священным и несвященным, и между нечистым и чистым» (Ваикра, 10:9) нам ясно, что вино было среди причин того, что с ними произошло. И вот – напрашивается параллель, а скорее – противопоставление с тем, что сказали наши мудрецы о празднике Пурим, в который человек должен «напиться до такой степени, чтобы не мог отличать слова «проклят Аман» от слов «благословен Мордехай»»; и это – тема, которой занимались многие кабалисты и хасидские мыслители. В служении коаним в Святилище – запрет на вино, – «дабы могли различать»; а в Пурим – наоборот, нужно его пить, чтобы «не могли различать»! Достигли духовного уровня, на котором зло (Аман) и добро (Мордехай) «сливаются в одно целое», – в понимании того, что все – от Всевышнего, Который готовит нам лекарство прежде болезни; и даже за явной, наводящей страх угрозой скрывается спасение! И того захотели Надав и Авиу, – захлестнутые волной высшего восторга и воодушевления, не подумали о том, о чем мудро сказал царь Шломо (и они, на их духовном уровне, должны были понимать это, хотя и жили задолго до Шломо): «Всему время, и срок всякой вещи под небесами. Время рождаться и время умирать; время насаждать и время вырывать насаженное… время скорбеть и время танцевать…» (Мишлей, начало гл.3).
- И самое поразительное – что в том же комментарии на Ваикра, 26:3, п. 21, Ор а-Хаим говорит и о том, что все же существуют избранные праведники, у которых есть право и способность выбирать, когда покинуть этот мир и слиться с Творцом, в отличие от остальных людей, – ссылаясь на сказанное в Нида, 36б о кончине великого мудреца Рава. Ор а-хаим особым образом трактует здесь слова стиха: «Если по уставам Моим будете поступать (букв. «ходить»)», – если будете жить и трудиться над Торой в святости, то удостоитесь такой ступени – права «уйти» из этого мира по своей воле, а не «поневоле», как мы видим в трактате Пиркей авот, 4. В этом есть, конечно же, еще немало чрезвычайно глубоких аспектов, о которых мы не можем уже говорить в рамках данного нашего послания…
