«Если будет у мужа сын беспутный и строптивый, не слушающий голоса отца своего и голоса матери своей, и они наставляли его, а он не слушает их. То возьмут его отец его и мать его, и выведу к старейшинам его города и ко вратам места его и т. д.» (Дварим, 21:18 – 21).

1. «Нет повести печальнее на свете…» – чем повесть об «обжоре, пьянице» – порочном сыне (Дварим, 21:18:21)… Почти словами известного классика. Была ли в мире большая трагедия, чем эта? Взывает к Небесам: кто виноват? И даже если не было того ни разу, как говорят в Гемаре почти все, – записанная в Торе, она реальней тысячи вещей, что мы видим пред собою явно плотскими глазами, проснувшись ясным утром…
   
   Сердце сжимается, в глазах – картина: тащат его отец и мать – а он, бедняга, чует свою беду, – словно бычок, которого ведут на смерть. Он умоляет – но они безжалостны, как стенка… и в этом юном возрасте его они вдвоем – сильней! В согласии и сходстве меж собою странном по тому закону, воедино – не так, что тот, кто посильнее, на шаг опережает и тащат они его боком… Нет, руки четыре – как одна, чтоб вести прямо, – и в этом глубокий смысл их сходства, секрет необходимости сродства зеркального телесных и душевных сил…
   
   А судьи? Безжалостны, суровы, как те отец родной и мать…
   
   И сугия эта (сюжет) – запутанный клубок… Странный суд за еще не совершенный грех. Сын лишь украл – за это не положена в Торе ни смерть, ни битье кнутом… Мясо и вино… Почему именно это украл, и съел, и выпил? Когда-то начнет убивать – так за убийство смерть положена другая, легче, не побиение камнями, – и когда еще…
   
   И «пара свидетелей», ведущих его на суд, – отец и мать родные! И странные условия, как мы сказали, – сходства…
   
   И странный отказ от ясности и понимания, важнейшего обычного условия учебы, – и примирение с тем: мол, «сказано в Торе; сиди и учи – и получишь награду!» И вся сугия в Мишне, Гемаре – «лишь чтобы приумножить и возвеличить Тору» (Санедрин, 71а).
   
   И оправдание того, что вообще ей есть место в Торе, – в невероятности всего того в реальном земном мире!
   
   И в том «спасение» и оправдание учебы – нет шанса на исполнение закона когда-нибудь «руками»! В аллегорической трактовке всех деталей того закона: мол, изначально был задуман так, и весь он – лишь наставление, мусар!
   
   Но несмотря на это, понять попытаться – наш великий долг… Не утешаться: мол, гзерат а-катув – «постановление с Небес», и все, – а мозг и сердце пробудить! И за то – награда истинная и великая любовь Творца нас ждет!
   
2. Вопрос горит в душе: если отец и мать даже частично, хоть в чем-то виновны сами, что сын их вырос – негодяй… Как же, когда не безгрешны сами, – по закону Торы берут его вдвоем и силой тащат суд? Праведный суд Торы – справедливей в мире нет? Такой, что, наблюдая, – скажут народы мира: «Однако народ мудрый и проницательный сей великий народ!» (Дварим, 4:6)!
   
   Комментаторы Торы немало говорят о родителях (здесь нет места приводить обзор), – об их огрехах в воспитании его…
   
   И мы идем, – сказать надо с самого начала, – что они не просто без вины, а полностью чисты и святы! Единогласием, единодушием, единодействием в подходе к сыну, точно по тому закону, – и Пинхасу с копьем его подобны в преданности долгу исполнения закона…
   
   Мы к этому придем; а пока обратимся к «первому средству спасения» у всех, кто берется за учебу, – к аллегории, мусару.
   
3. ИМЕННО ВИНО И МЯСО – МЕИЛА…
   
   Мясо и вино – возносятся и возливаются на жертвенник Всевышнему. А этот сын украл их у отца – и они, также как и купленные на у него украденные деньги, сыну запрещены – как экдеш, ибо также и после кражи все краденое принадлежит хозяину – отцу.
   
   С точки зрения сухого закона кража у отца и кража у Храма – экдеш – разные вещи. Но на уровне агады, наставления, мусара – мясо и вино, отец земной и Отец Небесный, кража и осквернение святыни – сплетаются в единый тугой узел…
   
   Те два предмета, дающие телу силы для служения и душе – для радости в нем, – «нет радости без мяса и вина», – тот сын обращает на служение жадному чреву и разуму порочному – в стремлении к «раскрепощению» – свободе от цели своего творения…
   
4. И ТЕХ РОДИТЕЛЕЙ ПОХОЖЕСТЬ: «ВОСПИТАНИЕ БЕЗ ДИССОНАНСА»!
   
   Начнем с судей. Сказали мы: безжалостны, суровы…
   
   В той схожести родителей во всем – им видят судьи оправдание. Не только слыша их свидетельство про «голос их» единый: «Этот наш сын беспутен и строптив, не слушает нашего голоса», – но и видя, как они его ведут, когда «их четыре руки – как одна», и как держат себя с ним в суде. И «считывают» этот общий у них «язык тела» – единый, как все по закону о том сыне. И делают те судьи вывод, что в той семье не было губительного раздвоения – нисколько, а был тот самый «единый голос» – и с ним единый «фронт воспитательный» тринадцать лет!
   
   Без диссонанса – лазейки для дурного в сыне… Когда у одного на устах упрек суровый, – а другой утешит: «Ты не так уж плохо поступил, что не помог маме, и обидел сестренку, и взял без спроса деньги у папы на сладости»…
   
   Нет, не должно быть штей ршуёт – «двух властей» – и в семье, не только в большом мире! Должно быть все из одного источника; но только в свое время! Как у Всевышнего: упрек и наказание – когда читаем Хазон Йешаяу перед 9-м ава; а утешение – Нахаму, нахаму – сразу после. И раз так – судьи возлагают всю вину на сына… А руки родителей, ведущие сына на суд и казнь, – чисты, как рука Пинхаса, держащая копье…
   
   И о «сходстве внешнем». Родители воспитывают также видом. Зрительные впечатления воспринимаются куда сильней и раньше, чем слова, – сказано ведь: «И не следуйте за своими глазами…» И даже подсознательно, интуитивно; и в этом тоже не должно быть диссонанса, как во всем!
   
   И далее об аллегориях – всех далеко ведущих. Ни один из родителей не может быть глухим, немым, слепым, хромым или безруким. Физическое совершенство – как у коэнов при их службе в Храме. И мидраш говорит, что при даровании Торы все больные исцелились: не было среди них слепых и немых; и в Торе совершенство физическое – намек нередкий на духовное… И только так сказанное в Торе: «возьмут… и выведут… и скажут» может быть яалено буквально! В их порыве – «один человек и одно сердце», – как у евреев у подножия горы Синай! И ведь закон о сыне – тоже часть той Торы, – закона, данного и принятого у горы… Чтобы принять душой закон суровый и его исполнить; и это им тяжко и очень, очень страшно; буквально как тогда – будто над ними «подвешена гора»! Ощутимая душой; не обязанность по закону, а нечто давящее изнутри – побуждение ревнителя, как у Пинхаса; и потому здесь – не хова, прямая обязанность, а ршут – разрешение! И нет противоречия; «подвешенной горе» ведь предшествовало добровольное согласие народа: наасе ве-нишма – «исполним и уразумеем»!
   
5. И ВОТ – БЫЛ У НИХ ИДЕАЛЬНЫЙ ДОМ И ВОСПИТАНИЕ; А СЫН…
   
   Вдруг выбирает воровать, жрать мясо, вином опиваться и предавать отца, – значит, зло его – стопроцентное, врожденное, как у Амалека… Откуда, от кого?
   
   «Три соучастника в создании человека: Всевышний, его отец и мать» (Нида, 31а).
   И вот, отец и мать здесь – одно целое в невинности своей; и остается лишь одна «сторона виновная»… Творец???
   
   Да, у сына есть свобода выбора; но после того, как он его сделал не к добру… для чего надо так вовлекать в круг страданий совершенно невинных родителей?
   
   Ибо только они, – такие, совершенно невинные, – могут свершить подвиг – духовное действие особое…
   
   И для того – Он, Творец, один из трех, – действует здесь в доступном лишь Ему аспекте как бы «виновной стороны»: Осе шалом у-воре ра; ани, Ашем, осе коль эле (то, что мы, с некоторым изменением, произносим каждое утро в молитве) – «Делает мир – и (буквально) «творит» зло (для раскрытия его в дальнейшем как добра); Я, Всевышний, делаю все это!» (Йешаяу, 45:7). Делает – в Единстве Своем и в Высочайших благих целях! Со стороны способа правления мазаль: заставляет родителей своим активным участием, буквально своими руками, совершить тот самый биур ра – «устранение зла», о котором сказано у нас в стихе в самом конце сугии: «И устранишь ты зло из среды своей» (Дварим, 21:21)!
   
   Да – и у нас с вами могла бы зародиться мысль, что можно устранить зло так – изначально! Пока живы все будущие жертвы порочного сына, и то же самое – в подобных ситуациях… Но вот – Тора тщательно «прорабатывает» эту идею; и какой бы логичной, и полезной, и гуманной она бы нам ни казалась, – все же вершить подобный суд, задолго до реальной провинности грещника, имеет право только Сам Творец!
   
   И было: Миха, еврейский мальчик, похоронен в Египте заживо в стене… Моше предупрежден пророчески был не спасать его, – но спас его и вырастил (Ялкут Шимони, 392). (Думал, наверное: сил человеческих моих хватит, чтобы его перевоспитать…) И этот Миха впоследствии отлил идола из серебра – и совратил им многих (Шофтим, гл. 17, 18)… Моше – тем «сорвал план Самого Всевышнего» – поступить с этим изначально порочным сыном как бы по закону бен сорер у-море – чтобы он умер в стене от руки египтян прежде, чем натворит много зла, когда вырастет, – и ясно, что в исполнении Всевышнего идея эта сработала бы идеально. И Тора определенно осуждает здесь Моше – за то, что не проявил должного доверия Всевышнему – в том, что все, что Он делает, и даже самое жестокое, – будет во благо и тому Михе самому, и всему народу!
   
   И также был пример обратный: царю Хизкияу дали знать с Небес, что у него родится грешный сын (Менаше, см. Млахим-2, гл. 20), – и царь как бы «судил» его по тому закону: долго не брал себе жены, чтобы не зачать его! Такая же ошибка, лишь наоборот… Вывод из всего этого для нас таков: право на суд такой есть лишь у Того, Кому заранее открыто все, – даже когда нам, людям, кажется все ясным изначально, мы часто ошибаемся.
   
   И только здесь, в законе о сыне сорер у-море, – Творец как бы «приоткрывает окно возможностей» и для нас в таком «упреждающем ударе»! Позволяет взглянуть в окно это, – и тут же строжайшими условиями почти закрывает, как мы сказали выше… И в этом – объяснение всех «странных, как бы неисполнимых» условий!
   
   Ведь вдруг кто-то скажет об этих родителях, что они просто отчаялись в этом своем сыне? А ведь запрещено отчаиваться – «даже если острый меч приставлен к шее человека и . д.»! И вот – если бы речь шла об обычных родителях, можно было бы заподозрить, что действия их – от бессилия и гнева; и им дана почему-то легитимация – законно избавиться от сына, который, как они видят, превращается в обузу… При самом простом и приземленном понимании темы подозрение такое даже неизбежно.
   
   Но именно исключительность родителей, «зашифрованная» здесь во всем требуемом от них, – только она и помогает отбросить это подозрение и предположить, и допустить у них иные, чистые мотивы! И без людей таких, пусть даже и немногих, нет святого избранного народа! Который потому и избран, что есть у него праведники, своими страданиями искупающие остальных! И вот – тема, которая при таком подходе предстает не странной и непонятной, а одной из ясных в Торе, в которой центр всегда – отец и сын, и сыновья… Как сказано в ней: Баним атем… – «Сыны вы Г-споду, Б-гу вашему!»
   
6. Итак, вся история эта нас в конечном счете учит, что ради какой-то непостижимой до времени для разумения нашего великой цели – Всевышний иной раз страшное дело допускает! Есть у Него особый образ правления к тому, как мы сказали, – мазаль. Когда несчастья обрушиваются вдруг на праведного Иова, – а друзья его того не понимают и все пытаются заставить его искать у себя грехи… Как будто «зло у него в уплату за добро», – а на самом деле вся цель его страданий – чтобы явилась миру великая, незаменимая, особенная книга Иова! Исурим ме-аава – мучения праведника из любви к нему Творца… Страдания и смех радости – у раби Акивы в последний день его… Так приходит в мир высшее и истинное добро!
   
   И вот – пред нами бен сорер у-море – как «основополагающее событие». (1) Как стояние сынов Израиля у горы Синай – «один человек и одно сердце». (2) И как поступок Пинхаса – требующий полной душевной чистоты и святых намерений. (3) И, конечно же, как жертвоприношение Ицхака, – о котором так много сказано…
   
   И здесь, в этой теме – пред нами предстает деяние святых и праведных родителей, ведомое правлением Творца – мазаль. Они при всей огромной душевной боли видят необходимость в этом предписанном Торой биур ра, – «устранении зла»! Деле таком, что «весь Израиль услышит и устрашится» (Дварим, 21:21), – для исправления ошибки Моше со спасением им в Египте того Михи! Видят – не пророчески, как было дано Моше, – а «в совпадении личном» всех их дел с сыном – с деталями закона в Торе…
   
   И достаточно, быть может, такому делу свершиться один лишь раз за всю историю (как настаивает там в Гемаре раби Йонатан, – что он этого сына «видел и даже сидел на его могиле)»; и суть спора его с другими мудрецами в том, возможно, – чем же является в Торе весь эпизод: он алаха, закон, – или агада, мусар, – нравоучение, мораль…
   
   И вот, в итоге – тема, которая предстает теперь не самой странной и непонятной, а одной из ясных и притом центральных в Торе, центр и постоянная тема которой – отец и сын, и сыновья… Как сказано в ней: Баним атем… – «Сыны вы Г-споду, Б-гу вашему!»
   
   Всевышний — идеальный Отец, и ОН ЕДИН (Ашем Эхад). Его голос не раздваивается, у Него нет лицеприятия и нет изъянов… И народ Израиля – это Его сын!
   
   И сколько раз в истории Израиль вел себя как бен сорер у-море? Увлекался материальным, служил идолам, отворачивался от Отца, растрачивая духовное богатство на «мясо и вино» чужих народов!
   И вот – глядя на закон о непокорном сыне, мы вдруг понимаем весь ужас и величие Б-жественной любви…